Мои 70-е

Пишет Leb, 27.01.2013 12:07

Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

По опыту работы над сайтами Турклуба и Спортивного клуба МАИ я знаю, как ценны любые воспоминания. Поэтому я сразу откликнулся на просьбу корреспондента сайта Альпклуба Ксении Кочневой рассказать о моём пребывании в секции альпинизма в 70-е годы. Название статьи выбрано таковым вовсе не из-за того, что я считаю важными именно свои воспоминания. Дело в том, что я не играл в секции никакой системообразующей роли, многие события прошли мимо меня, а мои оценки не претендуют на точность. И тем, что это не просто 70-е годы, а именно мои 70-е годы, я лишь подчёркиваю, что здесь представлены воспоминания рядового и вовсе не самого активного альпиниста МАИ с очевидно присутствующими в них субъективными перекосами.

На тренировочном выходе к северу от Баксана, 1974
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

Я пришёл в секцию первокурсником 3-го факультета осенью 1973 года. Помню бега на Покровке под руководством Льва Пучкова, игру в слона и лазание по дубам рядом с плотиной. Зимой по воскресеньям я посещал лыжные тренировки в Малино (под Зеленоградом). Мы раздевались в избе, не помню, была ли она собственностью кого-то из членов секции, или её снимали в складчину. Помню врача Михаила Ивановича Зинина - весельчака и большого острослова по поводу девичьих прелестей и строгую (так мне казалось) Нину Фёдоровну Смирнову.

То ли мне никто не подсказал подойти к Пучкову, то ли это тогда не практиковалось, но зачёт по физкультуре я получал в лыжной секции у тренера Карпова. Это был весьма жёсткий тренер. Нагружал он изрядно, мы бегали по часу и больше, подолгу занимались имитацией. А Карпов грозил, что при такой плохой технике бега нас только бег босиком может исправить. И получилось так, что я тренировался по 5 раз в неделю. Два раза у Карпова, два раза с Пучковым и ещё один раз в воскресенье в Малино. Учитывая, что в школе я предпочитал урокам физкультуры игру в преферанс с одноклассниками на территории близлежащего детского сада, то столь новая и значительная нагрузка не могла не привести к срыву. Постоянная боль в икроножной мышце превратилась в боль при надавливании на кость. В конце зимы я сделал рентген. Супруга Карлена Абгаряна (декана 8-го факультета), работавшая рентгенологом в поликлинике МАИ, сообщила отцу, что моё помутнение на стыке кости и ткани похоже на саркому Юинга (6 месяцев и в гроб!). Забили тревогу. Я как-то про это сразу узнал, но, помню, не испугался. И правильно сделал, спортивные врачи в ЦИТО определили отслоение (а может, хроническое воспаление) надкостницы, и я попал в группу "дистрофиков" разминаться в "маленьком парке". Там и получал зачёты. А секцию альпинизма не бросал, вот только от бега весною 1974 года пришлось воздержаться.

Лев Пучков выходит на связь, 1979
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

В мае 1974 года я вместе с секцией выехал в Крым на скалы у Никитского Ботанического сада. Меня поразила обстановка в поезде. В плацкартный вагон набилось около 100 человек! Чтобы всем уместиться, альпинисты сплели гамаки между верхними полками и там спали. С гамаков свешивались, свободно болтались и парили каны с кипятком. Проводники, а, может даже, и бригадиры поезда были куплены с потрохами и закрыли на всё глаза. Линейной милиции в поездах тогда не было. Иногда проводники подсаживали местных старушек. Одна из бабушек сказала, что даже в войну такого не видела. Всего таких вагонов в поезде было два!

Не помню, куда подевался народ, но у скал на Никитах нас встало от силу 30 человек. В качестве авторитетов выступали Игорь Назаров и Виктор Комков. У обоих был опыт, кажется, Юго-западного Памира. Похоже, что они были перворазрядниками. Спортивный задор у них отсутствовал, вели они себя как опытные мудрые козлы из анекдота, которые не склонны спешить, вот только медленно-медленно… спустятся с вершины холма и уж тогда медленно-медленно… и неминуемо отделают всех коз из стада. Игорь был увлёчен старшеразрядницей Ирой, которая впоследствии стала его женой. Поэтому активному лазанию, а тем более хождению в горы, он предпочетал прогулки через забор за букетом цветов на территорию ботанического сада. Он был немногословен, нетороплив, ироничен, плотно сложен и с 7-литровыми лёгкими, коротко стрижен, и звали его всегда по прозвищу - Саид. Виктор был худ, жилист и спортивен. Уверен, что на лыжных гонках он приходил одним из первых. Они крепко дружили, поэтому Виктор тоже ходил за цветами (просто за компанию).

Я к ним тянулся и очень сильно надоел своим желанием непременно сходить в горы. За день до отъезда Виктор не выдержал и отправился со мною на восхождение. Темп был очень серьёзный, рассчитанный на то, что я запрошусь вниз. Но этого не случилось. На яйле дул сильный ветер и лежал испещрённый следами зайцев снег. Под нами в полмира раскинулось Чёрное море.

Внизу Виктор сказал, что из этого парня получится альпинист. Не знаю уж, что получилось, но в горы я хожу уже очень долго и весьма серьёзно, переходив (по длительности своего увлечения) сотни людей. Я никогда не думал, что так получится…

В Баксане, 1976
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

А летом я поехал в Баксан. Там были перевальный поход от Азау до Накры через перевал Медвежий и восхождение на Виа-Тау. Поездки в альплагеря тогда были отделены от жизни в секции. Подготовка к горам проходила в секции, а вот реализация - с чужими людьми. Путёвки продавались по спискам на Таганке в ДСО Буревестник за 30 рублей. В лагере никого из МАИ не было.

В следующий раз я поехал в горы только летом 1976 года. По-моему мама тогда поняла, что я окончательно влип, и начала тормозить мой спортивный рост. Летом 1975 года меня увезли в Егорьевск на родину мамы помогать то ли ремонтировать дом, то ли забор, не помню. А в 1976-м я снова попал в Баксан "отрабатывать" на 3-й разряд. В горах мне было очень легко. В Москве трудно, а в горах легко. Я никогда не выделялся на соревнованиях ни в кроссах, ни на лыжах. Более того, я их предпочитал манкировать, поскольку соревнования не приносили мне радости, и до побед было далеко. И на обычных тренировках я не выделялся. А вот в горах мне было легче, чем другим. Я быстро ходил, много носил, быстро акклиматизировался и мало уставал к концу дня. Инструктора это замечали, поэтому я традиционно становился носильщиком их личных вещей. Не сговариваясь, они каждый год выделяли меня из отделения, как способного поносить их кошечки или ещё что-нибудь эдакое. Ещё они назначали меня старостой, а в альпкнижку ставили почти всегда только пятёрки, но в секции об этом не знали (кроме Пучкова, конечно).

В Альплагерях я больше всего боялся медосмотра. Это было нечто неуправляемое и поэтому страшное. Плохие показания на приборчиках грозили лишить меня гор, о которых я мечтал весь год! Медосмотры включали измерение давления, а это, да простят меня врачи, удивительно бессодержательный показатель. На выход не пускали, если верхнее давление было выше 130 или 135, кажется так. В первые дни даже на высоте кавказских альплагерей (~1800) давление могло легко перескочить через этот порог. Я всегда подозревал, что измерение давления - это полная чушь, но окончательно убедился в этом в 1999 году, когда Зураб Габуния (в то время кандидат, а ныне доктор медицинских наук) контролировал наше давление в начале Памирского марафона. Посмотрите на документально зафиксированное давление и пульс вечером на 3-й день похода на высоте около 4000 м.

Вечер 3-го дня "Памирского марафона 1999". Высота 4000 м.
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

Обратите внимание на нижнее давление участников N 3, 8 и 9. Наш врач, заведующий отделением одной из московских клиник, только смеялся и разводил руками. В Москве с таким давлением путь один - на скорую помощь и в реанимацию! Между прочим, участники 3 и 8 прошли тогда весь маршрут и побывали на обеих вершинах (на пиках Революции и Ленина). Был среди нас и "профессиональный" спортсмен Борис Малахов, который, будучи студентом, часто подрабатывал на лыжных гонках за Динамо. Первый разряд и тысячи километров зимней лыжни не уберегли его от страшного показателя: 172 / 97.

Поэтому давление в период акклиматизации имеет огромную дисперсию и мало о чём говорит. Все участники успешно справлялись с нагрузкой и чувствовали себя примерно одинаково. Страшно не давление. В действительности страшен высокий утренний пульс.

Что касается альплагерей, то по причине повышенного давления меня лишь один раз не выпустили на какое-то учебное занятие в альплагере Торпедо в 1978 году. Однако всё быстро нормализовалось и восхождениям в тот год не помешало. Удивительно, насколько боязливо в альплагерях относились к медпоказателям. Боялись, что с человеком станет плохо, и это на фоне очень смелого отношения инструкторов к факторам риска на рельефе.

Лагерь на поляне Нахашбита, 1979
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

Именно в 1976 году со мной произошли два эксцесса, которые могли закончиться очень печально. Первый случай на Когутае (2А). Выход на вершину происходил по скальному склону типа лестницы крутизной 45-55 градусов. Группа растянулась. Я в связке двойке шёл последним и за перегибом даже не видел предыдущую связку. Мы шли одновременно (с ведома инструктора). Разумеется, без всякой страховки - рельеф довольно простой. Тогда я не понимал (да и потом долгое время не понимал), что инструктор изначально порол чушь, увеличивая вероятность срыва за счёт срыва напарника по связке (кстати, замешан в криминале и начальник отряда разрядников). Тогда я винил только себя. В какой то момент я схватился за блок, подтянулся и вытащил его из скалы. Как я не сорвался и смог пропустить его между ног? Другое отделение потом жаловалось, что мы спускали на них огромные чемоданы. Да суть не в этом. Если бы я не удержал равновесие, то, во-первых, я бы разбился. Крутизна скал была достаточной, чтобы упасть на ледник. А во-вторых, разбился бы мой напарник по связке (кажется из города Сумы). Себя я винил за неаккуратность и долго (в течение года) переживал эту грязь в моём сезоне.

Второй случай произошёл на вершине Советский Воин (2Б). Почти у самой вершины на гребне имеется наклонная плита. А под нею было узко. Поскольку плита эта играла роль "ключа", то в этом узком месте, благодаря раздолбайству инструкторов, собралась толпа народу, наверное, пара отделений. Мой напарник по связке умудрился отковырять от плиты здоровенный валун. От падения он придерживал его ногой, другой ногой и обеими руками он вцепился в стенку. Долго он выдержать не мог, и об этом он честно и настойчиво повторял со скалы. Камень грозил упасть на народ. Я плюнул на формальности, "забыл" про страховку, и в несколько секунд подлез к его ноге, чтобы отвалить камень с гребня в сторону.

Лев Пучков выступает с трибуны МАИ, 1974
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

Внизу на разборе инструктор не знал, какую линию провести. Сначала он хотел меня отругать, за то, что я рисковал и действовал без страховки, а потом понял, что это бесполезно, и, более того, этого никто не поймёт, поскольку мои действия и некоторая самоотверженность проистекали из неординарной ситуации и диктовались необходимостью спасения других.

По этому эпизоду я себя не винил, но, тем не менее, ощущение грязного хождения усиливалось. Потом многие годы прошли без эксцессов. Я это всё рассказал, чтобы подчеркнуть, что опасность погибнуть в альпинизме возникает сразу и на самых младших уровнях. И ещё я считаю важным, чтобы все такие грязные моменты человеком долго переживались.

Пока я это писал, пришло на ум, что степень ответственности за своих подопечных в секции, наверное, выше степени ответственности чужих инструкторов, которая была смягчена к тому же среднестатистической "разнарядкой" на количество смертных случаев в сезоне.

Сразу после Баксана я отправился в Домбай для участия в туристском горном походе 2-й категории сложности под руководством Ольги Выгузовой. Как я связался с туристами, я абсолютно не помню. Произошло это осенью 1973 года. Я часто бегал в лабораторию 2-го факультета к Виктору Самоделову. Участвовал в каком-то процессе по подготовке снаряжения. Потом оказался в осеннем лесу, где кроме Виктора (нашего руководителя) были Оля Выгузова, очень юный Никита Степанов (потом я его не сразу узнал, таким мальчуганом он мне тогда запомнился), Женя Озеранский с девушкой Машей (стала его женой) и "взрослая" девушка Нина. В походе мы говорили про пользу двухчасового бега и пили глинтвейн. Скорее всего, интенсивные тренировки у Пучкова отбили у меня охоту ходить в лес. Но знакомства я не потерял, и вот однажды меня пригласили в горный поход. За три года Оля подросла и теперь выступала уже в качестве руководителя. В команде были всё та же Нина, Женя Озеранский с Машей, Комаров (кажется, Сергей и тоже с альпинистским опытом) и Игорь Курбатов.

Мой напарник Виктор Ильинский. Торпедо, 1978
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

На этом мой горный туризм надолго закончился. Тогда я не понимал его возможностей, наивно считая, что альпинизм круче и интереснее. Ещё бы, ведь я был 3-разрядником. А в 1979 году я стал полноценным второразрядником (сезон 1977 года я по каким-то причинам, абсолютно не помню, пропустил, а в 1978 году "оформил" половинку второго в Торпедо). И только намного позже я узнал, что в 1980 году Никита Степанов защитил диссертацию на соискание мастерского уровня горохождения (не формально, а по сути), отруководив великолепным горным походом 6-й категории сложности по Заалайскому хребту. В этом походе туристы МАИ совершили первопрохождения перевалов 50-летия МАИ (теперь классический перевал 2А к.с. через Заалайский хребет) и Татьяны (3А), команда перешла также через перевал Крыленко, поднявшись на него по ребру Липкина (6550,3Б), попутно "заскочив" на пик Ленина с восточной стороны.

Причины вовсе не в преимуществе туризма над альпинизмом. Просто Никита был очень силён и очень активен и по максимуму использовал возможности системы. А я в этот период валял дурака (учился на Ленинскую стипендию, но в спорте действительно валял дурака).

В то время заметным лидером в секции был Саша Ермолин. Работал он в институте Биохимии в районе площади Курчатова. Позже там вместе с ним работал и Саша Гавренков. Ермолин весьма часто подменял Льва Николаевича на тренировках. Ещё очень заметным был Саша Щербаков, с которым я особенно близко сошёлся после Дигорских сборов 1979 года. Он был очень спортивен и целеустремлён в альпинизме. С Юрой Филимоновым я общался реже. Комков и Назаров приходили в секцию лишь изредка. В 1979 году сложилась компания близких по опыту ребят, в неё, кроме меня и Саши Гавренкова входила Таня Егорова. Ребята поопытнее - Игорь Курбатов, Игорь Караваев и Леша Ерохин продвигались к первому разряду. К разрядникам помладше относились Оля Галихина, Володя Больбутенко и крупная брюнетка Галя Балабина. А наша компания поехала в Дигорию закрывать второй разряд.

На поляне Нахашбита, слева Таня Егорова, справа Саша Гавренков, 1979
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

Наконец, я оказался в горах вместе со своими товарищами по секции, вместе с Пучковым. В этот год я впервые в жизни увидел, как функционирует в горах мой родной дядя - Лев Александрович Лебедев. Наше отделение попало к нему. И снова я носил кошки и пуховку инструктора.

В тот год я научился не бояться ледопадов. Инструктором был опытнейший "памирец", восходитель на пики Ленина, Корженевской и Коммунизма (чемпион СССР за своё первое восхождение на эту вершину в 1957). Начало было положено ещё на ледовых занятиях в ледопаде ледника Таймази. Помню весьма острый нож - косую 10-метровую перемычку в разломе. Инструктор, как ни в чём не бывало, бодренько на равновесии протопал в кошках по ножу в полной уверенности, что группа проследует за ним. Помню, что в животе у меня что-то зашевелилось, когда я шагнул на нож. И, тем не менее, все перешли и Саша Пельтихин, ныне доцент каф. 604, тоже. Все, кроме одного альпиниста. Не помню его фамилии. Он был старше меня и шёл на 1-й разряд. При виде ножа он смутился и пошёл в обход, заблудился в ледопаде и долго "выходил к людям". После занятия он получил от Пучкова нагоняй. А я подивился строгости нравов.

После восхождения на Восточную Таймази (2Б) последовала Нахашбита по восточному гребню (3А) и Доппах западный по кулуару (3Б). Стоял жаркий август, ледопады обнажились. Короткий, но эффектный весьма коварный ледопад под Нахашбитой ощерился разломами и бахромой близких к разрушению снежных мостов. Меня поразила уверенность Льва Александровича в ледопаде. От него я научился свободно перемещаться по снежным бляхам, не оставлять колец, эффективно работать с верёвкой, поддерживая её натянутой на любых зигзагах пути. Через день в этом же ледопаде в трещину провалилась девушка из Воронежа. Она была в спортивной паре с товарищем. Они передохнули, вышли на связь, потом она сделала пару шагов и ухнула на 7-8 метров. Напарник попытался что-то предпринять, и она углубилась ещё метра на три. В результате он прекратил сопротивляться и только махал пуховкой. Пуховку чудом заметил с поляны Нахашбита развлекающийся с биноклем инструктор. Через 2 часа к ним подошёл спасотряд. Ещё через полчаса её вытащили. Всё это время она провела под ледяным ручьём. Утром она ходила по лагерю прочерневшая и с язвами (такой чудовищный герпес?).

В Сухуми после Дигорских сборов, слева сын Льва Лебедева - Александр, 1979
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

После Западного Доппаха я выбыл из строя по причине моего первого и последнего в горах геморроя. Ребята пошли на дополнительное восхождение на Южный Доппах по западной стене (3Б), а я спустился на поляну Таймази. Знакомые инструктора при встрече на тропе понимающе ухмылялись. Моя походка выдавала мою болезнь. Начуч успокаивал, что это бывает у многих. А Лев Александрович уже потом рассказал, как он взошёл с разбушевавшимся геморроем на пик Коммунизма! По-видимому, у меня был очень жалкий и мрачный вид, располагающий к тому, чтобы меня успокаивать. Фамилию того душевного местного начуча я не помню. Он очень любил перед спортсменами витиевато выражаться. Так, например, нерадивых он обещал откомандировать (до конца смены) на штурм Кубуса по южному лесу. Кубусом называется небольшая коническая вершина рядом с альплагерем.

Что касается геморроя, то он действительно не редкость среди тех, кто не соблюдает правила гигиены. А правило здесь простое - не ограничиваться никогда бумагой и любить воду в ручье. Вот почему-то распространены лекции по медицине. Людей учат бог весть чему - аж затыкать дырки в груди полиэтиленовой плёнкой, чтоб воздух через эти дырки не просвистывал. Единственное, чему не учат - это лечить переломы основания черепа (инструкция такова: на больного не дышать и просто транспортировать вниз). И ещё, почему-то, не учат, как избегать заболеваний, в частности, я не помню ни одной лекции по горной гигиене ни в туризме, ни в альпинизме. А ведь это самое главное. Если не болеть, то и лечиться не надо! Не хочу быть излишне категоричным. Может, лекции о том, как не болеть, где-нибудь и читают, но только они почему-то мало распространены.

Лев Лебедев, 1979
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

В Москве продолжались бега. Поскольку в них я особой прытью не отличался, то любил бегать рядом со Львом Николаевичем. Он бегал чуточку помедленнее Саши Щербакова, Ермолина и других самых ретивых. После серьёзной разминки на краю парка (за прудами) мы обычно бежали к дубам у плотины. Дубы были пронумерованы. Я подозреваю, что они были даже проклассифицированы по сложности. Пучков распределял народ по маршрутам. Лазили чуть ли не на скорость. Задание могло быть сформулировано следующим образом - быстро залезть на вершину дуба три (или четыре) раза подряд. По медвежьи лазить не годилось. Никаких обхватываний ногами или руками стволов деревьев. Полагалось максимально использовать кору деревьев, иначе говоря, имитировалось лазание по скалам. Но это в нижней части дуба, где кора позазубристее. А на верху - быстрое гимнастическое лазание по сучкам.

После дубов несколько кругов по горкам. Наконец бег в длину. С плотины по Иваньковскому шоссе обычно бежали на спуск. Помню одного альпиниста, который бегал по собственной программе на подъём и с ускорением. Пучков уважительно относился к его рвению, но говорил, что это, типа, не для всех. Под впечатлением от этого заводного альпиниста, я тоже потом ввёл бег по Иваньковскому шоссе на подъём, как обязательный элемент тренировки моей туристской команды 1987-90 гг. И эта традиция в турклубе сохранилась среди горников до сих пор. Весною 1988 года к нам присоединился и Никита Степанов. Он тяжело пыхтел и говорил, качая головой (уже на плотине после ускорения): "Ну, мужики, горазды вы бегать!" Летом наша команда ушла в свою первую памирскую пятёрку, а Никита Степанов ушёл в ту самую знаменитую шестёрку с пиком Корженевской и траверсом пика Коммунизма.

Валентин Божуков на своей "Малой Родине" (Непал)
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

Кстати в конце 70-х Лев Николаевич иногда жаловался на астму, и это было как-то связано с бегом. Сейчас я уже не помню, то ли он начал себя ограничивать, то ли по этой причине иногда пропускал тренировки. Лицо у него было жестковатым, он часто прищуривался сквозь очки, говорил строго и как бы чуточку поджав губы, часто с иронией. Но дядька этот был, по-моему, очень душевный и секцию свою очень любил.

Наверное, весною перед Дигорскими сборами 1979 года наши тренировки начал часто посещать небожитель Валентин Божуков. Небожитель - это в нашем разумении среди разрядников. Пучков поручил ему тренировать элиту. Куда она готовилась, и какой в этом был смысл, я не помню. Возможно, всё это делалось специально для более тесного привлечения Валентина Михайловича к жизни секции. Я бегал с ними по бесконечным горкам с выпученными глазами.

Я не хочу вдаваться в рассуждения о пользе или бесполезности бега для восхождений. Для меня абсолютно ясно, что бег необходим (как и соревнования) хотя бы для организации здоровой жизни в секции. К сожалению, в турклубе мне это сделать так и не удалось. Мне ясно, что в будущем мне придётся бегать всё больше и больше. И через 15 лет чтобы сохранить адекватность в горах и компенсировать неизбежное старение я стану завсегдатаем акций типа "Ударим сотней по Международному женскому дню!".

Сезон 1980 года я пропустил по причине поступления в аспирантуру, и чтобы хоть как-то компенсировать эту потерю, отправился в маленький поход втроём с Олей Галихиной (будущей женой Юры Филимонова) и с Юрием Сергеевичем Гришаниным - доцентом нашей 301-й кафедры. Это был мой первый поход под моим руководством. Мы начали в Верхней Балкарии, перешли через перевалы Рцывашки и Штулу в Дигорию и там закончили свой маршрут. Поход был очень душевный. Он не был заявлен. Я помню наши долгие беседы с Толей Зайцевым (моим сослуживцем по кафедре и председателем МКК ЦС туризма МАИ) в коридорах 3-го корпуса. Он не заставлял меня заявляться, но очень точно обозначил мою ответственность, опасности и подводные камни.

С Галихиной Олей на вершине Штулу-Тау, 1980
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

А в 1981 году я записался на путёвку в Шхельду "зарабатывать" свой 1-й разряд. Незадолго перед отъездом я приехал на Чкалова в ДСО Буревестник, чтобы выкупить свою путёвку. И некто Тагир (или Тимур) неожиданно заявил, что моя путёвка продана, и других путёвок нет. Пожаловаться было некому, Пучков уже куда-то уехал. Я был расстроен и возмущён. Меня поддержал горный турист Вадим Тихонов - мой сослуживец по кафедре. Он пригласил меня в горный поход 5 категории сложности на Центральный Памир. Руководителем команды был Геннадий Лысенко. Меня с моим альпинистским опытом не выпускали на маршрут. Но Гена как-то уломал МКК, помогла, кстати, единственная туристская справка выданная Выгузовой за "двойку" в 1976 году. Вот с этой справкой за "двойку" и с моим 2-м разрядом по альпинизму меня выпустили на Памир.

В походе я получил шок. Памир был грандиозен. Огромная высота, необъятные просторы ледника Федченко, созерцание чудовищных ледопадов (Медвежий и Язгулемский чего стоят), заоблачные сверкающие вершины... Ко мне отнеслись как к техническому лидеру, и я, было, растопырил пальцы, да очень скоро понял, насколько адекватнее меня были Гена Лысенко, Володя Качалов и Сергей Арутюнов. Вадим довольно быстро сошёл с маршрута, а Миша (фамилию не помню) сошёл ещё на 10-й день после камнепада в кулуаре перевала Шумного. В походе я понял, что совсем зелёный. И максимум мой - это выдержать до конца, быть полезным товарищам и не проявиться зелёным (иначе говоря, сделать так, чтобы об этом никто из ребят не догадался). И это у меня получилось.

Под новый год я познакомился с Викой, моею будущей женой. Свой выезд в альплагерь в 1982 году я проболел, но в августе официально отруководил походом 2-й категории сложности по Дигории. Там была Вика и были удивительные приключения, из которых следует, что отменным раздолбаем можно быть и с опытом памирской пятёрки. Но это отдельная тема.

Дверь.
Мои 70-е (Альпинизм, альпклуб маи, лев пучков, лев лебедев)

В мае 1983 я, Вика и её подруга из студенческой группы Лена Соловьёва (обе девушки учились на 5-м факультете) отправились вместе с альпсекцией в Крым. Стояли около Ласпи, в первый день - под дорогой над бухтой, а потом всей толпой перебазировались на мыс Айя. Это удивительное заповедное место. Дикое море, огромные камни, скалы. При мне была Вика, и вёл я себя, как в бытность, Игорь Назаров - на скалах сильно не напрягался. Зато купались, ловили крабов, гуляли. В один из дней наметили провести соревнования альпсекции на реальном рельефе. Утром в день соревнований, в которых я собирался участвовать, Вика поведала мене страшный сон. “…По пустынному двору ветер гоняет клочья газет. Я стою на балконе и вижу женщину со всклокоченными волосами. Её фигура и взгляд выражают ужас. Я пытаюсь проследить за её взглядом и вижу, как, напротив, из открытого окна выбрасывают шкаф без задней стенки. А в шкафу два скрюченных человечка…”. “Поехали лучше в Ялту, погуляем”, - предложила Вика. Вечером, когда вернулись из Ялты в лагерь, мы узнали ужасную новость - на скалах погибли два студента МАИ - Олег Кузнецов и Юра Макеев. Пучков был очень расстроен. Я помню его лицо, его хлопоты о формальностях. Все были в шоке.

Потом началась трудная пора - окончание аспирантуры, защита диссертации, рождение Сашки. Поэтому сезоны 1983-84 годов я пропустил без всякой компенсации в виде походов и даже выездов в Крым. Летом 1984 года погиб Лев Николаевич Пучков. Я всё дальше уходил от секции. В 1985 году я вырвался с женой, с её сестрой Юлей и с моим туристским товарищем (по 1982 году) Сергеем Ткачёвым в коротенький поход через перевал Гебивцек к Чёрному морю. В то же лето я снова отруководил походом 2 категории сложности и снова в Дигории. Со мной были Саша Пельтихин, Сергей Ткачев и Миша Гущин. И это стало началом моего второго витка, моей новой уже туристской истории.

07.03.2005

377


Комментарии:
4
исповедь 70-80х
спасибо

12
Спасибо, что пишешь о нужном!..

Растеребил!..

Читал и каждая дата... событие... напоминала о похожем, о чём почти забыл...

4
Спасибо )

8
Бюрократ из "Спартака" Тимур или Тагир... понаехали тут лишать сборную страну по альпинизму перспективного перворазрядника!
Пожалуйста, продолжайте, Андрей - хоть Ваши 70-ые и кончились, но рассказ - не оторваться!

5
Спасибо!

9
Очень интересно.
Сколько не смотрел на таблицу, никакой корреляции верхнего, нижнего давления и пульса не уловил.
Про информативность утреннего пульса +1

Про "грязь" и важность ее переживания здорово, очень точный акцент.
И сон- такое бывает- жуткое и необъяснимое.

И вообще понравилось- спасибо!

3
Андрей, пишете вы всегда хорошо, поэтому сию единственную пока найденную у вас непонятку за все время моего чтения ваших трудов указываю не в личке, а тут - пусть народ повеселится:

Игорь был увлёчен старшеразрядницей Ирой, которая впоследствии стала его женой. Поэтому активному лазанию, а тем более хождению в горы, он предпочитал прогулки через забор за букетом цветов на территорию ботанического сада. Он был немногословен, нетороплив, ироничен, плотно сложен и с 7-литровыми лёгкими, коротко стрижен, и звали его Саид.

Без обид, ладно?

8
Молодец, что заметил!

Исправил так:

Он был немногословен, нетороплив, ироничен, плотно сложен и с 7-литровыми лёгкими, коротко стрижен, и звали его всегда по кличке - Саид.

1
Другое дело :)

2
ну, поправь еще одно слово: клички бывают только у животных и у уголовников, у людей - прозвища...


4
Спасибо, очень интересно

3
Спасибо Андрей! Столько всего сразу вспомнилось. И как с Сашей Кузнецовым и Юрой Макеевым в Крыму на Сокол лазили, и как нас Божуков на тренировках загонял нас своим "рваным" бегом, и многое другое.

2
Спасибо Никита!
Вставил их имена в рассказ.

4
***Зимой по воскресеньям я посещал лыжные тренировки в Малино (под Зеленоградом). ****

Только ради одной этой фразы стоило прочитать. Родные места.

2
"Утром она ходила по лагерю прочерневшая и с язвами (такой чудовищный герпес?)."

Ну, вы же пишете про холодные ручьи. Может - обморожения?

"После Западного Доппаха я выбыл из строя по причине моего первого и последнего в горах геморроя."

@И ещё, почему-то, не учат, как избегать заболеваний, в частности я не помню ни одной лекции по горной гигиене ни в туризме, ни в альпинизме.@

Браво..

6
Андрей, насчет давления ты абсолютно прав. У одного нашего с тобой общего знакомого и моего хорошего друга - "Снежного барса" "и прочая, и прочая, и прочая" - давление в горах всегда повышенное, что ему ничуть не мешает. Однажды местный врач даже пытался за это не пустить его из базового лагеря на Аконкагуа. Положение спасла пачка каких-то таблеток "от давления" и повторное измерение. Думаю, даже не обязательно говорить, что при восхождении он себя чувствовал прекрасно.
Думаю, разовое измерение давления без прочих показателей дает даже меньше, чем ничего.

5
А я поступал по другому. Когда в 88-ом моего участника "забраковали" перед восхождением на Эльбрус при давлении 220х127, я попросил нашего врача сделать ещё раз замер давления через пять минут. За это время я успел в него влить 125 грамм чистейшего ректификата в пополаме с водой и повторный тест дал120х80. Кстати, на вершину он зашёл одним из первых.

4
Кстати, месяц назад на той же Аконкагуа местный врач по той же причине таки не пустил наверх еще одного нашего общего знакомого - у него не оказалось "правильных таблеток". Жаль, что он не знал про твое средство, Никита. Я, кстати, тоже не знал. Спасибо, учту.


4
я попросил нашего врача сделать ещё раз замер давления через пять минут. За это время я успел в него влить 125 грамм чистейшего ректификата в пополаме с водой
******

А на запах и поведение после 300 грам водки одной дозой доктор не обратил внимание? :)

Эх время было все лечили спиртом.

Поможет ли сейчас? :))


4
Был другой способ- отходишь к горной реке, ныряешь и на измерение.
Минут 10-15 все в норме..
Помогало многим.

1
Спасибо. Интересно.

2
Спасибо Андрей!
Всегда интересно читать и узнавать как все начиналось у других...

8
В 80-х годах начал заниматься горным туризмом и для развития техники нас направляли в А/Л, я в 86г. и в 87 г. был в Уллу-Тау, так там не было принято носить за инструктором его пуховки, кошки, своё они носили сами, но общественное отказывались носить, да и вели себя немного высокомерно по отношению к членам группы, выбирали из отделения самую красивую девушку к себе в палатку, даже если и она не хотела этого. Помню одна такая обратилась ко мне как к старосте, чтобы я поговорил на эту тему с инструктором, после которому я предложил себя вместо этой девушки, но только напоролся на упёртость и непонимание. Да и дружбы между нами не было, правда в 86-м году инструктор и особенно его помощник с 1-разрядом Коваленко из Астрахани оказались хорошими ребятами. Но всё-же в горном туризме все были более дружны чем в альпинизме, независимо от опыта и знаний.
Насчёт артериального давления в 87-м г. в Уллу-Тау у меня были такие казусы: врач измеряет, давление - 160/90, не пускает дальше, я ей объясняю что у меня эмоциональное напряжение на белые халаты когда мне нужна справка, тогда я привёл её мужа (старший инструктор) и попросил чтобы он мне померил давление, оказалось 120/70, так что действительно, это для гор не показатель, а только ориентир.

1
Ориентир... Только себя главное - не обманывать.

7
спасибо за Вашу исповедь 70-х :)
интересно жизнь складывается, в ваши 70-е мой отец только начинал занимался горным туризмом, т.к. его отец был инструктором по горному туризму, но в дальнейшем отец перешел в альпинизм! Был у него и Памир, и Кавказ вдоль и поперек, т.к. в то время жили там. Меня же и дед и отец начали вывозить в горы еще лет с 6-7, как правило это был Архыз, Махар, Узункол...сам все таки больше тяготею к альпинизму...
еще раз спасибо, за увлекательный экскурс! отдельное спосибо моим родным людям, которые открыли совсем другой мир, удивительный, красочный и разнообразный! В котором, как правило, присутствуют очень хорошие, добрые, надежные и теплые люди...
Всего Вам наилучшего

5
Большое спасибо!
Так просто написано, но все видишь как-будто наяву.
Хотелось бы почитать продолжение...

7
Спасибо, очень интересно. Вы упомянули, что очень не хватает лекций по гигиене в походе. А не могли бы вы написать такую лекцию? Я думаю многим было бы интересно и полезно, учитывая ваш колосальный опыт и умение интересно писать :)

4
Может, когда-нибудь и напишу.
Вообще-то это очень сложная тема.

От писателя требуется медицинское образование + большой практический опыт горохождения + незашоренность или отсутствие давления в сознании со стороны медицинских штампов. Последнее я понимаю так - лектор должен иногда с иронией относиться к медицинским рекомендациям, понимая, что диктует практика, а не научные или общепринятые догмы.

И вот тут лектор попадает по шквал критики врачей.

К примеру, напишешь, что пузыри на мозолях необходимо протыкать, и сразу крик начнется: "что вы, что вы, инфекцию занесете!"

Поэтому тема очень трудная.

1
Ну, с мозолями не совсем так. Надо протыкать, если "надо идти" и мешает. Если валяться день, то не надо. Хорошее обсуждение этого было в т.ч. от врачей в контактовской группе "Страху Нет"

2
Спасибо!! А дальше?

2
В конце рассказа стоит 07.03.2005.
Чтобы писать дальше - нужно желание, а оно появляется так редко. :)

0
Спасибо!)А про "удивительные приключения, из которых следует, что отменным раздолбаем можно быть и с опытом памирской пятёрки..." напишите?Ну и конечно ну Оочень хочется продолжения!!!


1
Хороший мемуар.

Про гемор:
Думаю, это почти не связано с гигиеной, просто подмывание холодной водой снимает воспаление и служит его замечательной профилактикой.
А возникает эта зараза, если долго сидеть в неудобной позе, застудить (на камне), а также от натуживания, особенно в положении сидя или согнувшись,
когда давление мышц пресса провоцирует движение кишок к "раскрытому" ЗП. Усугубляет ещё и понос.
Гемор гораздо легче недопустить, чем лечить в походе, т.к. аптек нет, а свечи на всякий случай кончаются быстро, а потом от ручья к ручью...

4
Спасибо, погрели! Всё так близко и знакомо! Я начинал чуть позже, в 79. Но, горы те же, альп. лагеря те же... И пожалуйста, продолжайте писать!

1
Спасибо, прекрасный рассказ.

Насчет геморроя и гигиены - Матвеев Владимир Иванович читал великолепную лекцию (одну из лучших, что я вообще за всю жизнь слышал) в Безенги, и гигиене отвел довольно много времени. В частности от геморроя - салфетку смоченную раствором марганцовки и на солнышко (аналог ванночек).

2
+++В частности от геморроя - салфетку смоченную раствором марганцовки и на солнышко+++ И сколько же времени смотреть голой попой на солнышко? А прохожие туристы-альпинисты вопросами не замучают? Вот был бы стоящий кадр... на фоне гор...(шутка) -))

1
ИМХО, согласен с комментарием isn: пардон, если у вас поносы чередуются с запорами, какаете вы, извините, в положении "согнувшись в три погибели", то никакие ванночки этого не предотвратят.


3
Андрей, еще раз прочитала с удовольствием, спасибо!
смешно про саркому, про Назарова и Комкова, да и вообще, много смешных моментов!

Очень интересно, что для вас валун, который в итоге улетел в другую сторону, и плита, которую пропустили между ног, стали на несколько лет темными моментами, которые остались в памяти и вы их переосмысляли... По-моему, большинство считает это ерундой, так, рабочим моментом (или я ошибаюсь?)...
В этом наверное секрет, что вы так долго в горах и ходите такие серьезные вещи.

4
Привет Маша!

Очень интересно, что для вас валун, который в итоге улетел в другую сторону, и плита, которую пропустили между ног, стали на несколько лет темными моментами, которые остались в памяти и вы их переосмысляли... По-моему, большинство считает это ерундой, так, рабочим моментом

А в чем же тогда смысл обучения?

4
Мой отец тоже делал акцент на том, что за ошибки себя надо долго пилить. Отец достиг в своей области многого, но , мое мнение, пока себя пилишь, пропускаешь какие-то другие важные моменты. Плюс слишком много нервной энергии тратится на этот процесс. Исповедую другой подход: здесь и сейчас. Концентрируюсь на том, что делаю в данный момент, за ошибки себя не пилю, но запоминаю их, возваращаюсь к ним, моделирую ситуацию и отрабатываю.
Давно заметил, что грубым ошибкам, как правило, предшествует серия более мелких похожих. Просто есть какие-то недоработанные моменты или небрежность и это в определенный момент заканчивается чем-то нехорошим. Если вовремя обратить на такую серию внимание, то катастрофы можно избежать.

2
я не спорю, а восхищаюсь!
в этом, наверное, и есть весь смысл - относиться серьезно к делу, которым занимаешься. Серьезно до мелочей!


3
Андрей, небольшое уточнение по трагическим событиям после вашего сна(там где выпадающий шкаф с двумя людьми). Случилось это не в ноябре, а 5 мая 1983г. И Кузнецов был не Саша , а Олег. И был Олег не с 5-го факультета, а с "установок ЛА", это по-моему 9-й. Извините, не придираюсь, только уточняю. Спасибо за воспоминания.

3
Спасибо!
Ноябрь 1982 и май 1983 я действительно мог перепутать.
Супруга тоже говорит, что тот выезд был в мае.
Я это в статье исправил.

Имя Саша я вставил в рассказ после комментария Никиты Степанова, который лазил с ним на Сокол. По этому вопросу "один голос против одного" подождем других комментариев. К сожалению, в летописи Альпклуба МАИ после гибели Славы Мощева в 1977 г. идет гибель Льва Пучкова в 1984 г. и этот крымский случай пропущен.

Установки ЛА это 7-й факультет.

7
Андрей, Олег был моим другом. И кроме того, я был участником тех событий. Мы двумя двойками лезли "параболу" на Куш-Кае. Наша двойка была первой, их - за нами. Вылезли на яйлу, а их нет и нет. Я на верёвке спустил себя за перегиб, а подо мной никого! Я кричу ребятам с соседних маршрутов, а они отвечают, что мол сорвались ребята... ну тут и началось... нашли их только к ночи, а спустили к дороге на следующий день. Меня ещё в Балаклавскую милицию на допрос возили. Почему сорвались - отдельная тема. Здесь наверное не очень уместная.
Так что кто бы там, что не писал, а Кузнецов - Юра.

3
Извините, описАлся. Не Юра конечно, а Олег. Олег Кузнецов. Это отец у него - Юрий Николаевич. Я встречал его тогда в Севастополе.

5
Ок! Всё исправил.
СПАСИБО!

3
Огромное спасибо за рассказ.
Насчет почти НС на восхождении- у меня в секции так погиб парень, Олег Стехин на Виа-тау, 89-й 5 смена. Напарник поскользнулся, и даже на сорвался а покатился. И сдернул Олега.

2
"в 1980 году Никита Степанов защитил диссертацию на соискание мастерского уровня горохождения" - я вначале за чистую монету принял и хотел даже у Никиты спросить про тему "диссертации"! ;О)) Да, бывает.. Андрей, спасибо за статью! Добрая и положительная. Изредка нужно такие очистительные вещи на Риске выкладывать.

1
Спасибо. Ждем продолжения.

3
Андрей!Ты писатель! Вспомимнай и пиши! А то меня Акоп заставляет сочинять, "а чукча не писатель ,а Читатель"
С уважегнием В .Божуков.

0
Привет Валентин!
Рад видеть тебя в читателях! :))

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий

Страхование экстремальных и активных видов спорта

Выберите вид спорта:
По вопросам рекламы пишите ad@risk.ru