Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году

Пишет ayelkov, 13.11.2013 07:09

Я благодарен ФАР за републикацию на Риске моей статьи «Русские в горах». Оценка, какая ни есть. Но хочу немного оправдаться за качество материала. Я в своё время ее выложил недописанной, просто сырой. В ней есть явные пробелы. Наиболее существенный – это отсутствие упоминания о военных топографах, реальных пионерах восхождений в Кавказских горах. О Пастухове и Ходзько в интернете есть тексты. Поэтому решил опубликовать главу из подготовленного в 1984 году «в стол» материала, под общим названием «Зов цейских вершин».

Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году (Альпинизм, цей, караугом, уилпата, русские топографы)





Глава: Кавтарадзе

Маленький, уютный кабинет в Тбилисском университете, тесно геодезическим приборам, старые шкафы ломятся от карт, атласов, наверху сиротливо сгрудились глобусы. Хозяин, стройный красивый старик с пышными седыми усами, аккуратно перекладывает содержимое одного из шкафов. Вот, наконец, найдена нужная папка. Сколько лет не заглядывал в неё! Первые чертежи листа топографической карты, журналы наблюдений, зарисовки, схемы, пожелтевшая бумага, потускневшие карандашные записи.

Через час к профессору Георгию Михайловичу Кавтарадзе должен зайти альпинист, известный врач Иосиф Асланишвили, организующий экспедицию на Адай-хох. Зайти, чтобы получить консультацию и советы. Но что он может рассказать, прошло ведь почти 40 лет? Вот карта, она всё расскажет за него, карта - его детище, результат его работы. По ней можно узнать если не всё, то почти всё о предстоящем маршруте. А что осталось в памяти? Что был молод, силён, энергичен, наивен, жаден до работы… 30 лет, штабс-капитан. Помнятся бескрайние ослепительно белые снега Караугомского плато, уходящий в небо гребень Адай-хоха. Потом эту вершину вдруг стали называть Уилпатой. Это ему не нравилось, осталось какое-то чувство ревности и обиды...

Подробности переименования: http://www.risk.ru/users/ayelkov/1618/

Фрагмент карты Фрешфильда
Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году (Альпинизм, цей, караугом, уилпата, русские топографы)



Да, ещё, естественно, вспоминаются казаки, славный, служивый народ, сколько их прошло до и после того. Естественно, не вспомнить никого из них конкретно.

Ну вот, наконец, то, что искал! Старая газета "Кавказ" с его заметкой и даже черновик. Аккуратность во всём и в первую очередь в документации - это основное правило топографа.

Строка за строкой, идёт реанимация памяти. Ну как же, всё как вчера! Зелёные пастбища Ноцанцары, нехитрый бивуак. Казаки курят и что-то весело обсуждают. А молодой офицер Георгий Кавтарадзе аккуратно выводит карандашом первые записки похода.

"25 июля 1891 года, четверг, термометр показывал температуру -7 С, дул лёгкий восточный ветерок, небо было совершенно ясно. 4.30 утра. Ночь накануне мы провели на перевале, недалеко от реки Ноцанцара, к.с. от горы Колгакин на расстоянии 2 вёрст, на высоте 8,700 футов.

В 5.45 утра 25 июля, взяв фотоаппарат, провизию дней на восемь и вообще всё необходимое для путешествия по ледникам, я, с 6-ю казаками Сунженско-Владикавказского полка, людьми, несколько подготовленными мной для хождения по горам, скалам и отчасти по ледникам, двинулись прямо на север, преследуя две цели: 1. снять топографически ледяное пространство, находящееся между горами Бурджула и Адай-хох и заключенное между главными хребтами и Цейским до начала Караугомского ледника; 2. взойти на Адай-хох.

Стоп. Чья это была идея? Громадная работа по одноверстной съёмке Большого Кавказа близилась к завершению. Почти 10 лет напряжённой. кропотливой работы, какие выдающиеся люди - Пастухов, Богданов, Жуков - вложили свой труд. Карта получилась на славу, для труднодоступного высокогорья - просто выдающееся достижение в мировой практике. И вот завершать всё это грандиозное дело посчастливилось ему, 30-летнему штабс-капитану.

Но почему же обязательно с восхождением на Адай-хох? Тут всех, безусловно, заразил Пастухов. После его восхождений на Казбек, Эльбрус и некоторые другие горы, как-то стало принято без подъема на высшую точку считать работу неполной. Помниться, к восхождению стали готовиться ещё зимой и сам Андрей Васильевич собирался принять участие в походе, хотя его район съёмки был к югу-востоку от Мамисонского перевала. Да ещё и весь этот шум в отношении восхождений англичан, он тоже действовал в пользу восхождения топографов.

"Сначала по траве, потом по обнажённым скалам дойдя до 11.000 футов (3225) Т +9 нашли воду, которой напились вдоволь, ибо впереди была вода только на том месте, где раньше я оставил топографические инструменты (12.200 ф.). В 9.25 достигли фирнового плато, на высоте 11.300 ф. (Т +15) немного отдохнули и дальше. Путь был весьма тяжёл. Пришлось идти по колену в снегу. Дорога уже известна и поэтому не боялись трещин. Перейдя поля, мы пошли опять по старым прорубленным ступеням по весьма крутому скату дороги, переходя то на скалы, то на снег и лёд. Я предпочитал идти по снегу, ибо во время прохождения по скалам первые сваливают камни. Местами попадался лёд, который весьма трудно было рубить лопатой и приходилось рубить топором. Дабы не выронить инструментов, а также палок с острыми наконечниками, я приказал казакам привязать их к рукам".

Да-с! Где и олень не пройдёт, там русский казак пройдёт. Ведь в это время у западных альпинистов были ледорубы и кошки, и верёвки - почему нас это не интересовало? Как-то всё в этом отношении было несерьёзно, непродуманно…

"11.55-достигли скальной вершины 12.750 ф. (3762 м), откуда было видно всё пространство, которое нужно было снять, а так же виден был Адай-хох. Тут я фотографировал общий вид, Адай-хох, юго-восточный склон горы Бурджула".

Где же фотографии, вот чего не хватает в папке! Кажется, они не очень получились… Ах да, часть кассет промокла, или их даже уронили в речку на обратной дороге. Как жаль!

Что дальше? Нашли оставленные в предыдущий поход инструменты, попили, поели. И начали подъём на вершину, расположенную к юго-востоку, сейчас за ней закрепилось имя Бокос. В 15.30 начали подъём! Хорошо, что взяли всё для ночёвки!

Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году (Альпинизм, цей, караугом, уилпата, русские топографы)


"Ноги страшно мёрзли; дул холодный восточный ветер, к юго-востоку спускались ледники с бесчисленным множеством трещин и виднелся хребет - острый и крутой. Сначала по нему идти было сносно, ибо снег был мелкий, а затем начал попадаться лёд... Ефим Кузнецов, поскользнувшись, прокатился несколько шагов, но к счастью, я удержал его за башлык (!!!), и благодаря этому обстоятельству, а так же тому, что он ухватился за глыбы, Кузнецов не попал в холодные объятия зияющей внизу трещины»!

Вспоминается, что тогда казаки дружно хотели повернуть назад. Кажется, я обругал их и потребовал дать мне новую палку (у моей отлетел острый наконечник), хотел выйти вперёд. Такого допустить они не могли, иерархия тогда соблюдалась беспрекословно. Вперёд вышел Колодиев, ещё немного усилий и в 6 часов вышли на вершину.

"Вид чрезвычайно эффектный. Небо имело самые причудливые цвета: ближе к облакам оно было бледно-розовое, далее цвет его был зеленоватый, потом светло-голубой, а самый верхний слой был совершенно синий; вдали виднелся серп молодого месяца, находившийся как-будто на одинаковой высоте с нами. Адай-хох предстал перед нами в полной красе. Тут я указал казакам путь, по которому прийдётся идти на гору, и, между прочим, сказал, что двое, по окончанию топографических работ, могут остаться внизу, а четверо пойдут на вершину. Однако, казаки ответили, что не хотят покинуть меня и все взойдут на Адай-хох."

Неужели ночевали на вершине? Откуда во мне была такая смелость, от незнания опасностей? А вдруг бы метель, непогода? Однако утро было прекрасное, ясное и прохладное. Целых три часа посвятил я съёмке и, удовлетворённый сделанным, приказал спускаться по Восточному гребню.

"Это движение было ещё труднее, чем подъём. Отойдя саженей 200, я велел побросать мягкие вещи и сумки с провизией вниз, и, затем, немного облегчённые, мы пошли шаг за шагом, вырубая ступени до самого низкого места хребта; далее прорубив окно, спустились по маленькому хребту между двумя громадными трещинами на фирновое поле. Этот опасный переход, исполненный удачно, настолько обрадовал казаков, что они пошли по фирну с песнями".

Кавтарадзе слегка улыбнулся, представив, как нелепо и смешно должно они быть они выглядели на этом бескрайнем, безжизненном снежном поле, эти люди в длинных бешметах, фуражках, с палками в руках.

Заночевали, пройдя некоторое расстояние в направлении Адай-хоха (речь идет об Уилпате, в современном понимании). Утром Кавтарадзе опять занялся съёмкой (как везло с погодой!), а затем, "оставив всё, за исключением двухдневной провизии и одной бурки, вышли все на восхождение".

Особых трудностей на пути не встретили, но шли медленно и только в 16.55 вышли на перевал…

"...тут мы окончательно убедились, как жестоко ошиблись в расчёте времени, но делать было нечего, мы двинулись по острому снежному хребту прямо на север прямо к Адай-хоху и дошли до скал 15.000 ф. в 5 ч. 25 мин. Мы решили тут остановиться. Предстоящая ночь нас очень пугала. На мне была тёплая рубашка и сверху летняя тужурка, на казаках бешмет и подобие шубы на вате с узким кантом мерлушки вокруг шеи. Мы решили не спать, устроили яму, окружили её камнями, постелили внутри шубу и уселись все внутрь ногами. Колодиев стал рассказывать сказки, но скоро материал у него иссяк, некоторые попробовали вздремнуть, но порывистый холодный ветер живо их будил. Ночь эта показалась нам вечностью."

Утром не рискнули выходить рано, вышли около 9-ти, ветер дул в спину и хотя на гребне кое-где пришлось рубить ступени, это не сильно задержало группу. В 11.50 "мы чуть ли не вбежали на Адай-хох по мягкому снегу". Семён Андросов, Степан Колодиев, Ефим Кузнецов, Семён Мосиенко, Павел Цапин, Георгий Кавтарадзе и... собака. Опять забыл про черного сеттера.

"Она все время шла с нами, не отставая и весьма храбро перебиралась по ледникам. Больше всего она боялась скал, где особенно визжала и загораживала мне дорогу, не пуская на крутые обрывы".

"К северу от Адай-хоха (Уилпаты) был страшный туман. На южной стороне было ясно видно, что дул страшный ветер, и это вместе с туманом сильно мешало мне снимать фотографии, так что удалось снять только два вида. Когда я занимался фотографией, казаки обратили моё внимание на кучку камней южнее вершины; я им приказал посмотреть, нет ли чего в этой кучке..."

Принесли визитную карточку Хольдера, оставленную 26 июля в прошлом году. Взамен в коробку от сардин был направлен листок из записной книжки: "Корпуса Военных топографов штабс-капитан Георгий Михайлович Кавтарадзе, 28 июля 1891 года, 11.50 утра".

Рядом с высшей аккуратностью положили накрест с футляром минимальный термометр, который специально для этого дал ведущий климатолог и метеоролог России профессор Воейков. Недалеко от вершины казаки соорудили пирамиду для закрепления четырёхаршинного шеста с трёхцветным флагом.

"Пробыв на вершине не больше часа, мы двинулись обратно, ибо, во-первых, ветер пронизывал нас до костей, а во-вторых, горький опыт прошлой ночи был ещё свеж в нашей памяти, и потому мы спешили скорее вниз к тому месту, где оставили вещи; в 2,20 пополудню мы были внизу на фирне…" К шести вечера группа расположилась на ночёвку у подножья хребта, на котором оставляли вещи.

"Ночью пошёл снег такой большой, что утром мы еле-еле вылезли из-под бурок, и была страшная метель, так, что невозможно было вблизи что-либо разглядеть. Мы решили переждать немного, в 7 ч. начало проясняться, но через несколько минут небо всё заволокло метелью. Но я уже достаточно изучил это место, сняв его точно инструментально; кроме того, имея в руках компас, я мог смело двинуться в путь. Всё время мне пришлось идти впереди казаков; для безопасности мы связались верёвками, я взял направление к слиянию Караугомского и Адай-хохского ледников. В месте слияния ледников повернули налево и преодолев средней крутизны подъём вышли на плато. К 11-ти часам вернулись к исходному пункту восхождений - острому шпилю у края ледника»….

"Здесь я, окончательно утомившись идти впереди, предположил казакам, чтобы пошёл кто-либо из них. Вызвался Семён Андросов и мы начали потихоньку опускаться то по снегу, то по скалам. Дойдя до середины горы, мне пришлось быть свидетелем ужасного зрелища, которое долго не изгладиться из моей памяти. Мимо меня пролетел камень со страшной быстротой и весом не менее трёх пудов; я не успел разинуть рта, чтобы предупредить Андросова об опасности, как камень налетел на казака и увлёк несчастного вместе с собой в 25-ти саженную пропасть. Видно было, как Андросов летел вниз, переворачиваясь в воздухе. К счастью, он упал на мягкий снег и скоро поднялся, обливаясь кровью, крича о помощи. Мы поспешили к нему и оттащили в безопасное место, затем немедленно перевязали раны, успокоив его, что они не опасны. На казаков этот случай произвел сильное впечатление; некоторые даже плакали".

Что и говорить - весь поход, как по лезвию ножа, всё время чуть-чуть от несчастья. Но всё закончилось благополучно и в 6 часов все спустились к лагерю на зелёной траве у слияния Ноцанцары и Нацарули. Тут их ждало закатное солнце, и можно было разуться и разлечься, расслабляясь без всякого напряжения.

Помниться потом по дороге вниз встречали казаков из группы Пастухова, но его самого не видели. Он занимался съемкой в верховьях Ардона, за Мамисонским перевалом.

Кавтарадзе положил папку на стол, закрыл шкаф. На несколько минут он возвращался в свою молодость и теперь с высоты сегодняшней мудрости мог оценить всю свою жизнь. Что ж - грех жаловаться. Всю жизнь занимался любимым делом, рос по служебной лестнице, вырастил прекрасных сыновей, внуки вот… целый «полк» учеников, что ж ещё? В эту минуту ему показалось что, это быть может, был самый яркий эпизод в его жизни - альпинистское восхождение на Адай-хох. И жаль, что он так мало просто так ходил в горах. Они были рядом, но всё недосуг. Потом войны, революции, сложно всё … В дверь постучали.

Широкая улыбка обаятельного Сосо… Эх, может быть поехать с ними, ну хотя бы до Шови?

* Взойдя на вершину, альпинисты нашли там тур Кавтарадзе и минимальный термометр, который благополучно доставили в Тбилиси.



Из интернета, которого в 1984 году не было:

Кавтарадзе Георгий Михайлович (12.03.1861 – дата смерти не известна)

Образование получил в меж. класс. при Владикавказской военной прогимназии. В службу вступил 12.09.1880. Окончил военно-топографическом училище (Ст-Петербург). Выпущен в корпус военных топографов. Подпоручик (ст. 12.08.1883). Поручик (ст. 30.08.1885). Штабс-Капитан (ст. 30.08.1888). Капитан (ст. 30.08.1891). Подполковник (ст. 14.04.1902). Производитель геодезических работ при военно-топографическом отделе штаба Кавказского ВО, начальник съемочного отделения (с 11.06.1903). На 15.05.1913 в том же чине и должности. Полковник (пр. 02.04.1917; ст. 02.04.1917; за отлично-усердную службу и труды, понесенные по обстоятельствам военного времени).
Награды: ордена Св. Станислава 2-й ст. (1895); Св. Анны 2-й ст. (1898); Св. Владимира 4-й ст. (1904).

** О консультации с Кавтарадзе, как с профессором университета, написал в своей книге «Альпинизм в Грузии» Иосиф Асланишвили.

*** Интересно побольше узнать о Кавтарадзе, его семье и их судьбе.

Фотографии с сайта
http://caucatalog.narod.ru/


Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году (Альпинизм, цей, караугом, уилпата, русские топографы)



Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году (Альпинизм, цей, караугом, уилпата, русские топографы)



Чтобы было. Топограф Георгий Кавтарадзе. Восхождение на Бокос и Уилпату в 1891 году (Альпинизм, цей, караугом, уилпата, русские топографы)

189


Комментарии:
4
Вот свежий отчет про те места, Рачу, Караугом, Нацанцару, Шови...
http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=6360

2
Уилпата!

4
Так сколько же лет российскому альпинизму ?

4
Очень интересная информация! Был на Караугомском плато в 1980 году от пер. Ноцанцари II до ледника Воробьёва через сев. плечо ВЦСПС Караугомского и пер. Сев.Уилпатинский. На Сев.Уилпатинском перевале была табличка из стеклотекстолита с выжженной на ней надписью:
«Остановись, заклинаю тебя, оглянись! Вдумайся в этот
словно за пределами времени возникший исполинский, таинственно-
объемный мир. Взгляни на индиговые, насыщенные мощью
тысячелетий драконовые хребты гор, на распахнутую стыну-
щую голубизну снегов! Взгляни: суровеет преджизненной напря-
женной синью бездна…
Вглянись, прислушайся! Ты услышишь: в изумленной кри-
стальной тишине гор горько и сладостно перекликается душа
твоя с потускневшим серебром снеговых отрогов далеких, с си-
реневой мглой западин горных, со всей этой отрешенной, по-
разному освещенной солнцем космической красотой первожизни.
Не медли! Вглянись в понимающие вечность глаза высоко
вознесенной вершины, затянутые тонкой туманной пленкой,
как у старого тибетского орла. И ударит в сердце, и заполнит
тебя нежданный аккорд новизны острой, вдохновляя на восхо-
ждение, на рост…»
(Из этюдов о Рерихе).
В архивах сохранились записи участника экспедиции ОПТЭ в 1930 году под руководством В.А.Воробьёва. Вот цитата оттуда:
«…на меня Караугомский ледник производил прямо-таки
ошеломляющее, подавляющее впечатление. Он жил полной жиз-
нью, когда мы его переходили. Всюду журчала вода. Шумели по
бокам ущелья горные речки и водопады. Гулко лопался лед. Вре-
мя от времени над ледником проносился грохот обвала – это
обваливалась какая-нибудь сильно подтаявшая ледяная стена,
проваливалась в трещину ледяная глыба. Не будь этих обвалов,
пройти через ледник было бы труднее. Нам не раз приходилось
взбираться наверх со дна трещин по ледяным глыбам таких об-
валов. Порой начинало казаться, что глаз чувствует движение
ледника, но это был явный оптический обман. Мы шли от тре-
щины к трещине. Там, где можно было обойти трещину, мы ее
130
обходили. Там, где было возможно перескочить ее,
мы перескакивали. Местами, впрочем, очень ред-
ко, мы находили мосты. Многие трещины были
очень широкими. Обычно они завалены кусками
льда. В такие трещины приходилось спускаться,
а затем выбираться из них. Часто края трещин
представляли собой острый зазубренный ледя-
ной гребень. Пробираться по таким гребням было
чрезвычайно трудно. Мы не снимали кошек, наде-
тых поутру, целый день. Весь день мы то подни-
мались вверх, то спускались вниз…»
В том далёком 1930 году На прохождение ледопада Караугомского ледника группа Воробьева затратила три дня, наша команда обошла ледопад Караугома через северное плечо пика ВЦСПС Караугомского и через три дня попала в пос.Цей.
Ещё раз спасибо автору за разбуженные воспоминания!

2
Вот та табличка:
http://www.risk.ru/users/mg5642/3878/

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий

Страхование экстремальных и активных видов спорта

Выберите вид спорта:
По вопросам рекламы пишите ad@risk.ru