Мы родом из детства

Пишет Taraumara, 12.11.2014 16:21

Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Декабрь 2013 года. Сегодня выпал настоящий первый снег. Снег, который основательно покрыл уставшую, неестественно черную для декабря землю. Земле уже стыдно быть нагой и находиться в таком неприглядном состоянии. Закончилась затянувшаяся алтайская осень. Сегодня у моего друга Андрея Дерксена день рождения. 49 лет. А я хандрю и вспоминаю, что мне уже далеко за 50. Собираюсь на тренировку. За пять минут до выхода включаю на компьютере соответствующую настроению песню и слушаю, надевая старенькие, но такие привычные кроссовки.

Одинокий мужичек за пятьдесят неухоженный…
На тебя глаза недобрые косят все прохожие.
Ты и вроде бы не бомж и не алкаш, да не на паперти,
но не можешь ты сидеть, пришла весна, дома взаперти.


Звучит из колонок.
- Что, на шансон потянуло? - иронизирует дочь Полина.
- А ты стихи послушай, - отвечаю ей грустно с почти накатившимися от жалости к неухоженному мужичку слезами и выхожу на пробежку. Жена опасливо и пристально всматривается в меня, закрывая дверь.
Вношу временную корректировку в текст: «Пришла зима…».
Продолжает звучать за закрытой дверью хриплый голос Дмитрия Василевского, и я, напевая, начинаю бег:

И единственный твой друг,
Твой надёжный друг - это старый пёс.
Рядом молча семенит,
Помнит запах рук и суёт в них нос…


Собаку надо приобрести. Давно мечтаю. Сибирскую лайку хочется. Буду бродить и бегать с ней по деревенским окрестным полям и перелескам.
Слова песни «…А вокруг снуёт народ, он тебя не узнает, не касается…» в самую точку. Недавно выехал в центр и, ожидая жену, долго стоял на перекрестке города, где прожил уже больше сорока лет, с удивлением разглядывая горожан и обновленные перестроенные здания. Поймал себя на мысли, что город, а, вернее, я в городе - чужой. Идут-снуют молодые незнакомые люди, которые появились на свет, по меркам моей жизни, совсем недавно. Раньше, буквально с десяток лет назад, в течение пятнадцать минут на этом же перекрестке человек пять знакомых точно кинулись бы ко мне в обнимку. А сейчас звучат во мне банальные до зубовного скрежета слова: «Я чужой на этом празднике жизни».
Штампами заговорил. Деградирую.Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Изменились или ушли из этого мира люди моего века, привычные по взглядам, одежде, манерам, повадкам. Пришло новое поколение, и это нормально. Ненормально, что я стою, как пришелец из потустороннего мира, и созерцаю все тот же Город, из которого никуда не уезжал, но я здесь стал лишним. Это Город уехал от меня, а я и не заметил. Пронзительное ощущение ненужности, инородности и выключенности.
«Вот она старость. Пришла старуха», - горестно подумал во мне человек, которому за пятьдесят. Пора окончательно перебираться на жительство в деревню и завести пасеку.

Возрастная осень вовсе не радует, как безмятежное, волнующее сентябрьское бабье лето. Все сильнее чувствуется приближение неминуемой зимней стужи, и планы на жизнь как-то скукоживаются и деформируются. Мы сопротивляемся и принимаем меры, покупая зимнюю одежду и строя снежные замки с ледяными фигурками и горками, украшаем елочными игрушками свою изменившуюся с годами полноватую и морщинистую фигуру. Но, прячься не прячься за внешними атрибутами, - от себя не убежишь.
А праздника хочется, и память ностальгическими розовыми всплесками открывает окна прежней жизни, заливая красочными огнями пустоты сегодняшнего степенного и устоявшегося времени. Хорошо, что сохраняется увлечение юности – бег. Не просто любительский бег, а его вершина - Марафон!

Бег всегда стержневым образом пронизывал мою жизнь, и, бегая, я активизирую память всей своей жизни целиком, создавая непрерывность, а не фрагментарность её восприятия. Бег – та зацепка, та тригерная точка, что оживляет меня, и я вижу жизнь единой, сразу всю в длиннике. И чередой встают время и люди, которые окружали, любили и, надеюсь, тоже помнят меня таким, каким я был изначально, а не испорченным временем и обстоятельствами. Я для них не «мужичок за пятьдесят».
Когда я бегу, во мне оживает и просыпается ершистый и одновременно покладистый босоногий пацан из 3-го микрорайона узбекского города Бекабад. Как я сейчас понимаю, детство у меня было изумительное: любящие родители, большая дружная семья, где было нас шестеро братьев и сестер. Загадочный красивейший Восток, изобилие солнца, тепла, изумрудная стремительная Сырдарья, из которой мы не вылезали целыми днями и много, бесконечно много, цветов и фруктов. Только оказавшись в Сибири, я понял то детское счастье. Запах чайных роз до сих пор сквозь время пьяняще кружит мне голову.
Одним из самых ярких и частых детских воспоминаний стали тренировки по легкой атлетике на стадионе «Металлург». Рядом были горы, где мы с ребятами бегали кроссы. Я очень любил бегать в горах, и у меня это неплохо получалось, все-таки входил в сборную Узбекистана среди школьников по кроссу и участвовал во Всесоюзных соревнованиях в Сочи и Вильнюсе. Как это было давно, сорок два год назад!
Горы, отроги Тянь-Шаня, были относительно невысокие. Бегать по ним особенно приятно в марте-апреле, когда коврами цветут красные маки и тюльпаны. Часто я увлекался и забывал об опасности. А опасность была в следующем. Вбегаешь в гору и неожиданно видишь перед носом отару овец. Овцы сами по себе не страшны. Страшны огромные собаки-волкодавы, охраняющие овец. Увидев непрошенного гостя, с ужасным рыком несутся они в твою сторону. Хоть я был стайером, но в такой момент делал невероятно быстрые рывки к пику вершины, как заядлый спринтер. Только один способ спастись от этих собак: быстрее и вертикально вверх. В гору им бежать тяжело в силу их массивности. Наверху со страхом оглядываешься назад, убеждаешься, что собаки отстают, и, подбирая свое пугливое и усталое сердце в пятках, снова водружаешь его в грудную клетку на привычное место. Старательно контролируя окрестности, медленно уходишь в сторону города и стадиона.

В Сибири трудно представить такую благодать: прибегаешь на стадион, идешь в персиковый сад, расположенный тут же. Набираешь в потную майку, сколько поместится, персиков и устало бредешь к оросительному каналу поблизости. Канал вытекает из реки Сырдарьи. Вода теплая, прозрачная, стремительная, скорость течения – километров тридцать в час. Канал не глубокий, метра полтора, ширина бетонных берегов метров пять-семь, через каждые 200-300 метров металлические лесенки. Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Мы с пацанами и девчонками из секции легкой атлетики шли вверх по течению канала, груженные каждый своей ношей персиков. Километра через два со всем своим багажом, крича и вопя, бросались с мостика в канал и, лежа на спине, плыли к стадиону. Персики, разумеется, плыли рядом, а мы лениво ловили их и не спеша поедали. Райское наслаждение плыть в слегка прохладной воде, есть сладчайшие тающие во рту персики после полутора часового бега на жаре в 30-40 градусов.
Я навсегда остался восточным человеком. Человека из Средней Азии отличает необычный говор, мимика, манеры и жестикуляция. Казалось, что особенного в том, как человек сплевывает слюну, а все ясно и понятно: Земляк!
Я всегда узнаю человека с моей далекой родины. На базарах часто покупаю фрукты именно у узбеков и начинаю расспросы: « Откуда? Как сейчас там живется? Как относятся к русским, много ли их осталось в Узбекистане?» Разговаривая, сам не замечаю, что начинаю говорить по-прежнему: растягивать слова, экать и сплевывать, словно нажевался насвая.
Однажды, находясь на Семинском перевале, в Горном Алтае, я написал стихотворение:

Растворяемся мы в вещах,
В суете, болтовне, веселье.
Но однажды, во сне, впотьмах,
Сон - не сон,
А тебе виденье.

Голубая вода Сырдарьи,
Зной и пыль Бекабада.
Город детства и город тоски
Снится в Сибири мне.
Видно, так надо.

Город, улицы, солнце и грусть.
Я бреду по дорогам пыльным.
Память гонит меня к себе –
Юному,
И забытому.

Узнаю я себя с трудом.
Что хотел и к чему стремился?
Был ли свеж и красив лицом?
Или нет?
Ведь все это снится.

Я не помню сейчас друзей,
Я не помню соседей лица.
А ведь были в жизни моей…
И куда все ушло?
Где людей вереницы?

Голубая вода Сырдарьи,
Зной и пыль Бекабада.
Город детства и город тоски
Снится в Сибири мне.
Видно, так надо.

Мне действительно часто сниться один и тот же сон из детства. Он повторяется с небольшими вариациями, и я просыпаюсь в ностальгической тоске по безвозвратно ушедшему детству.
***
В декабре и январе меня часто охватывала хандра. Да и сейчас иногда накатывает. Зима всегда для меня была тяжелым временем. Еще в детстве я испытывал вялость, недомогание, плохое настроение. Я часто прекращал бегать, хотя был несколько фанатичен по отношению к спорту. Настоящая депрессия окутывала мою незрелую голову:
У меня депрессия,
У меня хандра,
Снова жизнь повесила,
Череп у окна.

Хочется спрятаться,
Под камень забиться,
Стать червяком,
И в земле удавиться…


Депрессию лечил бег и он же ее усугублял, если перебарщивал с километрами или запредельным темпом на соревнованиях. Сезонная депрессия – определил я свои колебания настроения, когда пошел по стопам отца учиться в медицинском институте.
А когда это проявилось? Долго думать над этим тоже не приходится. Началось всё лет в 13-14. Однажды вечером, сидя на полу, а на полу сиделось вполне нормально, так как, живя в Узбекистане, это было вполне естественным, внезапно ощутил животный страх смерти, даже не страх, а осознание того, что смертен и что меня когда-то не будет. Это казалось таким невероятным, что под впечатлением находился несколько дней. Мир изменился. Периодически сквозь радостную, детскую безмятежность, появлялся внезапный страх. Ощущение ужаса и нехватки воздуха. Хотелось закричать, сделать быстрое движение, скорее увидеть кого-то, поговорить и отвлечься. Чаще «находило» осенью и зимой, а также когда очень сильно уставал от чрезмерных для возраста нагрузок на тренировках. С тех пор мысли о смерти, смысле жизни, возможности реинкарнации, проблеме долголетия и бессмертия постоянно присутствовали в моем сознании. Не зря, наверное, окончив медицинский институт, стал психиатром.
Нельзя сказать, что боялся смерти. Было какое-то недоумение и неверие в подобный исход. Ближе к пятидесяти годам страх исчез совсем. Было иногда неприятно думать о небытии. Но усталость и напряжение, накопившиеся за последние годы, проблемы близких в семье, сложности с работой, неразбериха российской действительности как бы перевешивали эту «неприятность» и даже заставляли думать о ней как об избавлении. Как о предстоявшем, долгом сне, после которого ты просто забудешь обо всём плохом и безрадостном и, как усталый человек, ищущий покоя и сна, провалишься сначала в дрему, а затем в вечное забытье.

Ближе к весне, а в Узбекистане это уже февраль, меня отпускало, и я испытывал невероятный подъем жизненной энергии. Бродил по берегам Сырдарьи, среди многочисленных бекабадских каналов, с интересом заглядывая под перевернутые железобетонные лотки, как будто что-то там пытался найти. Однажды, действительно, из одного лотка выскочила маленькая лисичка – корсак, кажется, так она называется. Я запомнил ее умные, хитрые маленькие глазки на всю жизнь.

Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Я вдыхал, просто глотая, свежий весенний горный воздух, захлебываясь непонятным восторгом и сумбурным вдохновением. Жажда деятельности охватывала буквально каждую клеточку моего молодого организма. Хотелось бежать, и я бежал, казалось, не испытывая усталости. Наматывал десятки километров. Тренировки по легкой атлетике я ждал с нетерпением. Мне хотелось раствориться в дурманящем воздухе узбекской ранней весны, напоенном запахами неизвестных мне трав, растущих на склонах гор, по которым я бегал кроссы. Я помню, что мы выбегали группой, но чем дальше мы убегали, тем чаще я оставался один. Я погружался в состояние, похожее на транс, когда я входил в ритм со своим дыханием, полностью растворяясь в той мышечной мощи и радости, охватывающей меня все сильнее и сильнее. Сопротивление ветра только раззадоривало. Я постепенно убегал от своих напарников и в одиночку штурмовал одну вершину за другой. Мне нравился невероятный простор, открывающийся с вершин гор, нравились первые цветы - маки и тюльпаны. Я им радовался, как друзьям. Увидев цветы вдалеке, устремлялся к ним, готовый буквально расцеловать. В Узбекистане ранней весной - бескрайние поля красных маков на склонах небольших гор. Удивительная яркость красок! Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Но больше всего я любил воздух! Свежий весенний воздух! Особенно, когда бежишь по вершинам холмов и резко спускаешься в распадок, где воздух не потерял утренней свежести и прохлады и где насыщенность запаха трав просто опьяняет и дурманит. Хочется упасть в траву и уснуть или просто лежать и смотреть на небо, на непрерывно бегущие облака и понимать, что мир прекрасен и жизнь еще долгая-долгая, просто бесконечная!

Бегать я начал почти случайно. Это был конец 1969 года. Я это хорошо помню потому, что все годы занятий я вел подробный дневник, где отмечал тренировочные и соревновательные нагрузки. До легкой атлетики я занимался в школе в кружках волейбола, спортивной гимнастики, но это были именно «кружки», а не спортивные секции. В седьмом классе я стал заниматься греблей на байдарке. Это уже было серьезно, так как в Бекабаде был республиканский центр по академической гребле и гребле на каноэ и байдарке. У нас в школе было много ребят, достигших значительных результатов в этих видах спорта. Призеры и чемпионы СССР и международных соревнований, мастера спорта уже в школьные годы. У меня в классе, например, Энвер Топчи, был мастером спорта по академической гребле. Я увлекся греблей на байдарке. Способностей у меня к этому виду спорта не было. Я был мал ростом и недостаточно силен и массивен. Но мне нравилась вода и скорость передвижения по водной глади огромного Фархадского водохранилища на маленьком, как торпеда стремительном суденышке. Однажды я чуть не утонул во время сильного ветра и больших волн. Меня несло в район плотины и гидроэлектростанции. Все могло закончиться печально, но спас тренер, примчавшийся ко на моторной лодке. Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
А плотина была большой и ужасной. До сих пор помню огромные потоки воды, падающие с невероятной высоты и несущиеся сквозь створы ворот ГЭС, сметая все на своем пути. Интересно было разглядывать цветные радужные брызги и рыбу, выбрасывающую свои кинжальные тела в небеса. После водяного вихря в турбинах ГЭС, рыба становилась безумной и красиво металась в карусели многотонной воды на радость многочисленным рыбакам и зевакам.
В секции гребли была серьезная подготовка, которая обычно начиналась с кросса километров на 6-10. Бежали все вместе: младшие новички и старшие опытные и маститые ребята. У меня кроссы получались. Я легко «заводился» и бежал в первых рядах с самыми быстрыми и выносливыми, зачастую выигрывая забеги. Тренер понаблюдал за мной некоторое время, затем сказал: «Саша, у тебя хорошо получается бег. Может быть тебе лучше заняться легкой атлетикой?»
Я не исключаю, что такое предложение он сделал после того злополучного случая на водохранилище. Но я послушался его и пошел к Анвару Марасуловичу Назарову, известному на весь Узбекистан тренеру по легкой атлетике. Мой старший брат Борис уже занимался у него и бегал 800 метров по второму разряду. Анвар Марасулович сам был спринтером и бегал сто метров в шестидесятые годы 10.6! Но он тренировал всех: и спринтеров, и средневиков, и стайеров, и метателей, и прыгунов. Причем везде у него были успехи, он клепал призеров и чемпионов республики. Были даже призеры всесоюзных школьных спартакиад. Татьяна Холопова, например, была чемпионкой на 400 и 800 метров. Я с увлечением занялся бегом. Разновозрастная, многонациональная группа стала для меня всем. Я не был так расположен к школе, как был искренне привязан к ребятам из спортивной секции. Мой сегодняшний интернационализм и терпимость к людям разных наций и верований - оттуда, из детства. У меня был тренер узбек и мусульманин, а друзьями по школе, секции и по двору - корейцы, крымские татары, украинцы, немцы, евреи, узбеки и таджики. И когда я сейчас, бегая с одним из моих собратьев по бегу, слышу высказывания зачастую близкие к националистическим, меня берет оторопь, охватывает раздражение и злость от, такой, мой взгляд, необоснованной гордыни и высокомерия. Я становлюсь груб и не стесняюсь в выражениях и комментариях по этому вопросу. Для меня это не просто мнение или позиция, это болезненное до зубовного скрежета внутреннее переживание. Слушать всякий вздор и политкорректно кивать, боясь обидеть - это предать своих детских друзей, свою память о них и, в конечном счете, о себе. Это все равно, что Маугли сказать, что он не волк, и что он с волчьей стаей не «одной крови». Это разрушить мир, который в тебе живет со времени твоего появления на свет, а значит вечно. В нем я и мои друзья всегда молоды и беспечны. Этот мир идеален и совершенен, он умрет вместе со мной, исчезнет, как картинка фильма – однажды погаснет и почернеет экран.

Я жил и бредил бегом, тренировками, соревнованиями. Однажды в Ташкенте на республиканских соревнованиях общества «Мехнат» (Труд) я познакомился Владимиром Дубовым. Встретились мы в Ташкенте, а жили, оказывается, по соседству. Я в Бекабаде, а он в двадцати километрах - в городке Ширин в районе Фархадской ГЭС на Кировском канале. Владимир был в то время сильнейшим стипльчезистом Узбекистана. Бежал 3000 метров с препятствиями за 8 минут 49 секунд. Потом он бежал быстрее, но я не помню результаты. Я по согласованию с тренером обратился к Володе за помощью в подготовке и напросился приезжать раз в неделю к нему домой на тренировки. Он нехотя согласился, было понятно, что я ему в тягость, и он строго предупредил, чтобы во время бега я молчал и не отвлекал его. Я был согласен на все и поначалу старался быть незаметным и молчаливым. Но когда совместно бежишь двадцать-тридцать километров по жаре, когда плавится асфальт, трудно не общаться, и мы постепенно и незаметно стали все больше и больше разговаривать друг с другом. Он звал меня на японский манер - Санёка. Не знаю почему. О японцах в то время, я знал только то, что его дом в Ширине построили плененные в Великую Отечественную войну японцы. Они же строили Фархадскую ГЭС и Кировский канал, не одни, разумеется, вместе с узбеками и таджиками из ближайших кишлаков.
Володя, наверное, думал, что поездит парень несколько раз и откажется, ведь путь был не близкий, километров двадцать, и занимал достаточно много времени, а зимой в непогоду вообще тоска, когда дует знаменитый «бекабадский ветер» со скоростью 35-40 метров в секунду. Бекабад находится на выходе Ленинабадского горного прохода в горловине Ферганской долины, и ветер вырывается из долины, с неимоверной силой сбивая с ног и забивая дыхание и глаза пылью и песком. Продолжительность непрерывной ветреной погоды до трех дней и бегать в такую погоду и против такого ветра крайне затруднительно, а тренировки не прекращались никогда. Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Тренировки я не пропускал, и мое терпение получило вознаграждение. Я стал лучше бежать и вошел в сборную Узбекистана по кроссу. Но, главное, я обрел старшего мудрого друга. Владимир был старше меня на девять лет, а мне казалось, что между нами целая пропасть лет. Сам он был из Новочеркасска, приехал по распределению и работал на ГЭС инженером. Был женат, и у него была маленькая дочка Наташенька. Помню, из одной пробежки я принес ей крохотного черепашенка, который километров десять царапал своими маленькими, но крепкими лапками мою сжатую в кулак руку. Наташа выпустила черепашку в сад, и она благополучно куда-то уползла. «Вырыла норку и убежала», - говорила она мне при встрече. Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Владимир заочно учился еще в одном институте в Ташкенте, был коммунистом и очень энергичным, волевым, решительным и резким в словах человеком. Я поначалу его побаивался. Мы прибегали изможденные тренировкой, и я просто валился на пол прохладной тенистой веранды, обрамленной лозами-лианами многочисленных виноградников. Затем брел мыться под душ, и наступало самое интересное. Пили компот из свежих фруктов, ели разнообразные восточные фрукты и овощи. Фрукты просто лежали в большом тазу, и можно было выбирать, что угодно. Для меня, выросшего в многодетной семье и не избалованного, это было просто роскошью и изобилием. Помню чудесный плов из крольчатины, приготовленный его женой. Жена у Володи была несколько далека от спорта и, казалось, не очень разделяла Володиного увлечения бегом, явно тяготилась Узбекистаном с его жаркой и ветреной погодой. Меня, я думаю, она терпела как неизбежность, хотя никогда не выявляла недоброжелательности. Мне казалось, ей хотелось на родину, в Россию, к родителям, родственникам и друзьям. Сейчас, когда я прожил в России большую часть жизни, я ее хорошо понимаю. Для меня они были из другого мира, случайно занесенными в наши знойные ветреные предгорные степи. Себя я, почему-то, считал своим в Узбекистане, хотя тоже, по сути, был эмигрантом. Отец в поисках лучшей доли часто менял места жительства и однажды завез нашу многочисленную семью в Бекабад.
После обеда Володя пел песни Окуджавы и Высоцкого. Через него, собственно, я и узнал лучше об этих авторах, певцах и артистах. Володя пел подражательно, с хрипотцой, присущей Владимиру Высоцкому. Любил шуточные и спортивные песни, которых у Высоцкого целый цикл. Мне запомнилась знаменитая песня «Марафон»:

Я бегу, топчу, скользя
По гаревой дорожке, -
Мне есть нельзя, мне пить нельзя,
Мне спать нельзя - ни крошки.

А может, я гулять хочу
У Гурьева Тимошки, -
Так нет: бегу, бегу, топчу
По гаревой дорожке…


Эти песни, беседы со знающим и умудренным жизненным опытом человеком производили на меня огромное впечатление. Поражала невероятная Володина целеустремленность, стремление к знаниям, высокая организованность, позволяющая очень много успевать в течение дня. Он дополнял мне отца или старшего брата и, во многом, определил мое становление и взросление. Не знаю, чем я, в свою очередь, его привлекал, но мы подружились, и через некоторое время Володя уже ждал, когда я приеду и никогда не начинал тренировку, пока я не доберусь до его дома, пусть и с некоторым опозданием. Видимо, ему не хватало спортивного общения, нужен был сподвижник и благодарный слушатель.
Тренировались мы жестко. Если кроссы, то бегали далеко по предгорной степи, среди оврагов, пересохших ручьев и небольших гор, среди верблюжьей колючки и карагача, где много змей, черепах и другой среднеазиатской живности, вроде скорпионов и тарантулов с варанами. Правда, варанов я ни разу не видел, а вот дикобразов приходилось. «Работы» бывали следующие: десять раз по тысяче метров через двести метров отдыха трусцой; двадцать раз по шестьсот метров с барьерами через каждые тридцать метров, с небольшим отдыхом. Барьеры Владимир делал из прутков арматуры, которые, если задел барьер, легко падали, не причиняя бегущему спортсмену вреда. Представляете - 400 прыжков за тренировку! Барьеры мы брали с обеих ног. Это была самая трудная для меня работа, но давшая блестящие результаты.
Мы с Владимиром вместе ездили на соревнования. Помню поездку в Самарканд на «Кубок газеты Известия». Я впервые пробежал 3000 м. с препятствиями с результатом 10.03 сек. Для шестнадцати лет это было неплохо. Часто ездили в Ташкент, Чирчик. Он болел за меня неистово. Кричал, бежал рядом и, чтобы задеть самолюбие, даже матерился или орал: «Саня! Терпи, подлец! Не сачкуй! Давай, мать твою перемать!»
Я не обижался. Я старался терпеть. Он в этом был для меня авторитет. Он терпел до потери сознания и, не хуже Шараповой, часто стонал и даже кричал от боли и усталости во время бега, особенно на финише. Он был для меня образец мужества и терпения в беге.
Я был благодарен ему за поддержку, за время, потраченное на меня. За терпение и доброту. Два года он занимался моим воспитанием, а затем в коротких письмах и редких встречах продолжал дружески поддерживать и наставлять. После моего отъезда в Сибирь нас разделяло 3000 км, но я всегда чувствовал его незримое присутствие и измерял свои поступки его оценочным взглядом. Сквозь годы и километры он продолжал кричать мне: «Саня! Терпи, подлец!»

Уже через год занятий с Владимиром Дубовым я стал чемпионом Ташкентской области среди школьников и призером нескольких республиканских кроссов, а на первенстве Узбекистана в Фергане стал вторым. Уступил одному из лучших в СССР молодых кроссменов Анатолию Димову, который в 1980 году станет участником сборной СССР на Олимпиаде в Москве. Его результат на 3000 м. с препятствиями был 8 мин 22 секунды!
В составе сборной Узбекистана я поехал в 1973 году Вильнюс на «Всесоюзный кросс Правды». Выступил неплохо, пробежал 3000 м. за 8.57 сек., хотя не хватило опыта – задержался на старте и оказался в конце забега. Потом долго выбирался вперед и буквально перед финишем смог обойти группу соперников. Гнал меня к финишу тренер Димова Фазлякбаров. Может быть, поэтому я со страха так набежал: обогнал в створе четверых, сумел буквально проскользнуть между плеч в узком коридоре и стал третьим в забеге. После финиша Фазлякбаров подошел ко мне и пригласил тренироваться к себе, спросил, не хочу ли я поступать в институт в Ташкенте, готов был помочь с поступлением в любой ВУЗ. Я сказал, что планирую уехать в Сибирь. До сих пор в сомнениях, правильно ли я сделал…

В августе 1978 года я приехал в Бекабад с женой, и мы поехали навестить Владимира Дубового в город Ширин. Тепло пообщались с Володей и его семьей. Он мне подарил свою фотографию с надписью: «Sanjoke, в память о совместных тренировках и философствованиях. Владимир Дубовой 19.08.1978 г.»
Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Это была последняя наша встреча.
Прошло много лет. За это время рухнул Советский Союз, наступили памятные 90-е годы. Быт и сложности выживания заполнили нашу жизнь. Немногие русские остались жить в Узбекистане. Потерялась связь с моим старшим другом Владимиром Дубовым.

Мне снился сон, ставший практически явью и заместивший реальные события. Я снова приезжаю с женой в г. Ширин и долго ищу домик, построенный пленными аккуратистами японцами. В доме никого нет. Я долго стучусь в дверь, в окна, а затем хожу по всем окружным домам и пытаюсь найти Владимира. Неуютно, сумерки и невероятная тишина. Пустынная улица, соседей нет, и никто не может подсказать мне, где его найти. Я в тревоге обхожу всю вымершую улицу, не узнаю ничего и в недоумении покидаю город.

В годы появления Интернета я пытался найти следы Владимира Дубового в там, но не мог. Но я не терял надежды и писал в различные поисковые сайты и группы. Однажды, 2 сентября 2014 года, на сайт «Одноклассники» мне пришло письмо от Наталии Дубовой.

- Добрый день Александр. Прочла в группе «Бекабад и бекабадцы», что Вы ищете моего отца. А я вас помню по детству. Вы бывали у нас в гостях, когда мы жили на ГЭСе.
- Здравствуйте Наташа. Да, я ищу Вашего отца. Я был к нему очень привязан и сохранил добрую память. Хотелось бы узнать о нем и по возможности начать общаться.
- К сожалению, его нет в живых. Зайдите ко мне на страницу, в мои фото, там есть альбом в память о нем…

Сказать, что я был огорчен и расстроен – ничего не сказать. Я был ошарашен. На несколько дней я погрузился в депрессию. Я несколько лет вел внутренние диалоги с Владимиром, представлял, как мы встретимся – а его уже не было!
Он ведь по возрасту он был еще достаточно молод, сейчас ему было бы 67 лет. А его нет в живых уже 5 лет!
С женой он не жил, развелись еще в 1979 году. Жил в Добрянке Пермского края, работал на Пермской ГРЭС и по контракту в Узбекистане. Там во время очередной командировки и умер от острого лейкоза.

- Где он похоронен, в Узбекистане?
- Нет, в цинковом гробу привезли в Добрянку.
- Я всегда буду помнить Вашего отца. Передавай привет маме.
- Спасибо огромное...

- Прочла Ваше письмо о нем и как будто побывала в детстве спасибо. Помню меня отец взял на соревнования с собой. Выиграл, как всегда, ему подарили кубок. Я его с такой гордостью несла и разбила. Собрали все кусочки, и отец его склеил из мелких кусочков. Я тоже занималась легкой атлетикой, бегала на длинные дистанции, побеждала и везде мне чужие люди говорили: «Мы твоего папку помним».
- Да, он был очень интересным человеком, и я только сейчас понимаю, насколько он был молод в период нашего знакомства и общения. Ведь ему не было и 30 лет! В те годы он был сильнейшим в республике в стипльчезе и в кроссах. Потом появился Анатолий Димов. Он повторил рекорд мира Дудина - 8 мин. 22 сек. и участвовал в Олимпийских играх в Москве в 1980 году… Я и сейчас бегаю марафоны, недавно (26 го июля) пробежал 100 км в пробеге, который сам придумал - в горах, в районе высшей горы Сибири Белуха, по бездорожью и по перевалам высотой до 3100 м. Решил испытать себя в свои почти 59 лет. А идет все с детства, как было заложено и воспитано. Я думал, может быть, и твой отец занимается ветеранским бегом, даже изучал протоколы пробегов на специальных сайтах. Но, нигде его не находил.
- Привет от мамы вам. Помнит вас прекрасно. Отец бегал постоянно, потом заболел астмой и вылечил ее сам по методу Бутейко. Спорт для него было Всё! Я очень горжусь им. А вы молодец.
- Передай спасибо маме за те угощения, что я поглощал в те далекие годы и за ту терпимость, что она проявляла к назойливому пацану. Я искренне ей благодарен и признателен.
- Она сама была-то салага, младше отца. Однажды отец бегал по каналу вечером, была слякоть, ехал грузовик и не заметил бегущего человека и сбил его, и зацепил за одежду и затащил под машину. Протащил так он его не один километр... Представляете, как она перепугалась? Слава богу, все обошлось, и этот водитель потом ухаживал за ним в больнице…
- Ничего себе! Такое и представить трудно! Как он вообще живым остался?..

Среди фотографий Владимира Дубового на страничке Наташи обнаружил вырезку из газеты под названием «Действительный член Нью-Йоркской академии наук» написанной Т. Мамонтовой, видимо, в городской газете г. Добрянка Пермской области с информацией о Владимире Дубовом которую я ранее не знал. Мы родом из детства (Мультигонки, Владимир Дубовой, Бекабад, Добрянка)
Приведу выдержки:
«Многие у нас в Добрянке удивятся, узнав, что у нас в Добрянке живет и здравствует действительный член Нью-Йоркской академии наук. К такому повороту событий в жизни не был готов и Владимир Григорьевич Дубовой – ведущий инженер электроцеха Пермской ГРЭС, кандидат технических наук… Защитил диссертацию в 1994 году без отрыва от производства… Работа получила высокую оценку ученых. Ему было рекомендовано продолжить исследования и готовиться к защите докторской диссертации. Вскоре он получил приглашение из Нью-Йорка.
…Владимир Григорьевич Дубовой родом из Еланских казаков. Родители Григорий Андреевич и Мария Ефимовна участники войны. Мария Ефимовна дошла до Берлина и даже расписалась на рейхстаге, а Григорий Андреевич после войны стал инвалидом. Владимир Григорьевич 27 августа 1946 года Волгоградской области, вырос на Кубани. В Новочеркасске закончил институт и получил диплом инженера-электрика. Первой станцией была Фархадская ГЭС в Узбекистане. Там он прошел путь от дежурного мастера до начальника производственно-технического отдела. На Сырдарьинской ГРЭС (Узбекистан) участвовал в монтаже четырех энергоблоков до 300 мегаватт каждый. В то же время без отрыва от производства закончил Ташкентский институт народного хозяйства и стал дипломированным экономистом… Но Дубовой В.Г. - не теоретик, ему не интересна чистая наука. Он всегда учился и работал на конкретный результат. На основании выполненных Дубовым исследований разработаны технический и рабочий проекты АСУ электрической части энергоблоков 800 МВт, введена в работу компьютерная сеть оперативно-диспетчерского управления электрической части Пермской ГРЭС. А также разработаны и осуществляются другие значимые проекты…
Приглашение для вступления в Нью-Йорскую академию наук с адресом – В.Г. Дубовому, Пермская ГРЭС, Россия – это как раз результат того, что специалист Пермской ГРЭС «засветился» своими публикациями, а также исследованиями и наработками аж за океаном…
В сентябре прошлого года состоялась конференция, и сейчас Владимир Григорьевич Дубовой действительно «Действительный член Нью-Йоркской академии наук»...»

У писателя Евгения Гришковца есть сборник рассказов с метким названием - «Следы на мне».
Однажды, в юности, Владимир Дубовой проехал по моей судьбе, и оставил глубокий след на мне и во мне.

41


Комментарии:
3
ДЕТСТВО
Закрываю глаза-и провал:
Перелески, дороги, мосты!
Тянут в детство, туда....Я устал
От противной людской суеты.
От тупого сравненья времен,
От нелепостей,дрязг,трепачей.
От вопросов мы все устаем...
Кто мы? Чьи мы? И кто я? И чей?
Я? Я утром иду по грибы:
Мир прекрасен, прекрасны луга,
И манят после долгой ходбы
Тихой речки лесной берега.
Закрываю глаза - в горле спазм:
Жаворонок над полем поет-
И укор , и тоска, и сарказм...
Все. Конец. И ничто не спасет.
И ничто, и никто, даже ты,
Даже глаз твоих искренних свет.
Было детство. И были мечты,
Лучше не было мира и нет.
Лишь осталась презвонкая грусть-
Где-то там слезы, счастье , простор,
Там все запахи, взгляды, и пусть
Будут там. До сих пор!
До сих пор? До сих пор....
Стихи друга, Юры Евсеева.
За пост, Спасибо!

2
Подкрадётся незаметно вечер,
В утомлении – ляжешь на диван.
И закружится воспоминаний ветер
И в душе откроется стоп-кран
Не боюсь я потерять монеты
- Пусть они усыпят снегом двор,
Я боюсь забыть себя
- А кто ты?
Спросит у меня укравший душу вор
Вор повсюду, незаметный, гладкий,
Суетой озвучен скрип штиблет.
Он ворует душу незаметно,
Вдруг проснулся – а её уж нет.

А это мои стихи. Их можно, наверное, сделать эпиграфом к этой статье.
Такой вот у нас поэтический вечер с тобой Сергей получается. Спасибо.

3
Спасибо за рассказ!. Много нового и интересного! А дружба народов была в реальности.Не на бумаге. Сейчас это чувствуешь особенно.

2
спасибо

1
Так. Вы с Серегой решили таким образом пригласить на забег "Король 2015"?

1
Не понял вопрос. Мы просто общаемся. Если имеется ввиду приглашение немного окунуться в детство, вспомнить себя и друзей и хотя бы на время посетить родные места, понастальгировать,то - Да.

1
Спасибо за рассказа! Очень трогательно и от сердца написано!!!!

2
Отличные рассказы

3
Нет, не хандрите, пожалуйста! Не так уж и много 60- летних, на которых хочется равняться. )))))

1
Спасибо Константин. Мои рассказы как бы дополняют друг друга, по крайней мере мне бы так хотелось. Где-то возможно я излишне обнажился, и показал себя с неприглядной стороны, но мои возрастные проблемы свойственны многим на разных этапах жизни и я преодолевал их через спорт и марафонский бег.
Значительная часть статьи писалась в 2013 году в дневниковом варианте. Я был в определенном поиске и фактически те "упаднические" настроения подвигли к рождению мысли о проведении 100 км. пробега. Как не вспомнить Аристотеля - "Меланхолия признак гениальности". Так что я адекватно отношусь к перепадам настроения. Просто "гениально" преодолеваю очередной "жизненный марафон" и ищу новые проекты. Всего наилучшего!

2
100 км для выхода из кризиса - отличная идея!
Я в ноябре в Москве тоже всегда мучался, а в солнечном Израиле совсем другое дело.
Приезжайте в гости, здесь есть куда сбегать. :)


2
Большое спасибо за Ваши интересные и очень увлекательные рассказы о марафонах и людях в них участвующих. Сильно мотивирует. Они написаны, что называется с душой, читаются на одном дыхании, близки и понятны описанные переживания и эмоции, как будто сам бежишь вместе с участниками описываемых событий. Хотелось бы увидеть эти рассказы в виде книги, она была бы, несомненно, полезна для будущих поколений спортсменов и просто любителей бега.
Небольшой комментарий относительно т.н. "Нью-Йоркской академии наук".
Увы, но тут гордиться нечем. Ваш товарищ просто попался на удочку современных Остапов Бендеров, по сути мошенников, но чтящих УК. Не он один такой, в начале 90-х, после распада страны, многие неискушенные советские ученые клюнули на эту наживку. Наблюдал я это, что называется воочию. Был тогда аспирантом и моему руководителю, профессору тоже пришло аналогичное сообщение о его заочном избрании членом этой академии "за научные заслуги". Как он загордился. Как же, заграницей оказывается его знают и признают. Цена вопроса была чуть больше ста долларов (это и есть главная цель жуликов). Тогда переслать деньги на Запад было не так просто как сейчас, но он это сделал. Пришёл красочный диплом, всем его с гордостью показывал и везде упоминал, что является членом вышеназванной академии. Начальство было поражено и тоже посчитало, что профессор действительно очень известен в мире. Через год академия напомнила о себе необходимостью уплаты ежегодного членского взноса, тоже порядка ста долларов, он опять заплатил. Периодически из академии присылали всякий рекламный бумажный мусор, приглашения на конгрессы этой академии, где ему как действительному члену академии предоставлялись всякие никчёмные преференции, типа 10%-ной скидки на автостоянке возле конгресс-холла во время проведения конгресса :). Через какое-то время выяснилось, что членом академии предложили стать не только ему, а ещё очень даже много кому и далеко не все из них были профессорами и докторами наук. Кто-то не смог найти лишней сотни баксов, кто-то сразу понял, что это развод на деньги, но некоторая часть учёных мужей купилась на эту тщеславную приманку. На второй год мой профессор понял, что его элементарно "обувают" и перестал платить взносы. Из академии пару раз присылала напоминания о том, что "Вы забыли оплатить членский взнос", но потом видимо поняли, что клиент соскочил с крючка и больше его не беспокоили. Прозрели и остальные отечественные учёные, первоначальный бум этой псевдоакадемии в России на сегодня сошёл на нет, но можно некоторых реликтов встретить и по сей день. А сама "Нью-Йоркской академии наук" вполне себе жива, мир большой, обмануть всегда есть кого, да и просто тщеславных людей хватает. Стать членом этой академии может любой желающий, необязательно быть для этого по профессии учёным, хоть слесарь-сантехник, дворник или вообще безработный :), лишь бы деньги платил.
Откуда у этой академии адреса конкретных учёных, которым они присылали свои приглашения? Всё просто. Эти данные указывают сами авторами в своих научных публикациях. Аферисты пользуясь электронными базами данных научных журналов рассылают приглашения вступить в их академию многим тысячам людей, кто-то клюёт, с этого они и кормятся.
Несколько позже зарубежных активизировались и аналогичные доморощенные жулики. В современной России создана масса всевозможных общественных академий и фондов, награждающих всех желающих за деньги дипломами, медалями и орденами (не являющихся при этом государственными наградами).
Вот ещё статья учёного на эту тему:
http://www.tvscience.ru/2010/03/30/lipovye-akademii/

0
Мда...

1
Здравствуйте. Большое спасибо за положительный отзыв о моих рассказах.
О "Нью-Йоркской академии наук" я естественно ничего не знаю кроме как из приведенной заметки и спорить не буду, хотя из статьи следует что он выезжал в Америку на конференцию и т.д. Расспрашивать дочь не посчитал нужным.
Для меня это не главное. Мне не нужно внешнее признание его заслуг. Мне важно было его отношение ко мне и мое к нему. Для меня значимо наше человеческое спортивное и общение тех лет, как я все это переживал и сохранил в своей памяти, с каким эмоциональным фоном. Его роль во многом определила мое взросление и становление, наряду с отцом и матерью, и другими хорошими людьми которых, слава Богу, у меня было много и есть, на моем жизненном пути. Мы, если упрощать, состоим из фрагментов памяти о тех или иных значимых событий и людях. Мы - это то о чем помним. Если задуматься - а много ли мы помним значимых моментов в своей жизни? Посчитайте. Я думаю значимых, определяющих судьбу не очень. Владимир Дубовой был большой личностью, отличным спортсменом и хорошим другом, поэтому я о нем и написал. Еще раз спасибо Вам, что вернули меня к этой теме.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий

Страхование экстремальных и активных видов спорта

Выберите вид спорта:
По вопросам рекламы пишите ad@risk.ru