Путешествия В.В.Немыцкого (часть первая, Центральный Тянь-Шань)

Пишет entv, 19.11.2016 14:46

Путешествия В.В.Немыцкого (часть первая, Центральный Тянь-Шань, Горный туризм)
В обсуждении предыдущего поста Математика и горы В.Тихонов подсказал, где можно прочесть еще кое-что о путешествиях В.В.Немыцкого. Это юбилейный сборник к 25-летию советского альпинизма "К вершинам советской земли", 1949, Географгиз. Стараниями В.Томчика эта книга отсканирована и выложена.
Там есть статья Немыцкого о его экспедициях.
Итак, первая часть статьи.


В.В. НЕМЫЦКИЙ
В ХРЕБТАХ ТЯНЬ-ШАНЯ И ПАМИРА
(воспоминания)
(статья из сборника "К вершинам советской земли", 1949, Географгиз)
Теперь, когда я снова смотрю на великолепную фотографию В. Сапожникова, изображающую Хан-тенгри, она меня волнует почти так же, как 21 год назад, когда я впервые ее увидел в полутемном и пыльном подвале библиотеки Коммунистической академии.
Невероятная мощь трехгранной пирамиды, вздымающейся над целым лесом снежных вершин-великанов, кажущихся столпившимися у ее ног пигмеями, потрясла мое воображение. Эта случайно попавшая на глаза фотография решила мою туристскую и альпинистскую судьбу: я стал с этого момента горячим поклонником гор Средней Азии. Через некоторое время мне удалось осуществить свою мечту, и я поехал на Тянь-шань. Первое впечатление 'было огромным: безбрежные степи и пустыни; остатки древних культур; экзотика кипучих восточных базаров и, конечно, в первую очередь горы.
Скульптурные формы гор здесь не скрадываются лесами, и они предельно четки. Ветры, вода, солнце разрушили их поверхность. Целая гамма оттенков горных пород играет всеми цветами радуги. Речки кажутся наполненными дорогими самоцветами.
Красота природы многообразна: лирическая, человечная мягкая прелесть среднерусской природы, роскошь Крымского побережья и зеленых долин Кавказа и строгая, мрачная красота, которая не чарует, как подмосковный пейзаж, не восхищает и не умиляет, как благодатные долины Грузии; она овладевает человеком, завораживает его. Такова красота гор Средней Азии, подавляющих своими размерами, красками и величием.

ПО ЦЕНТРАЛЬНОМУ ТЯНЬ-ШАНЮ
Мой первый маршрут 1927 г. по Центральному Тянь-шаню по современным масштабам очень примитивен. Мы проехали г. Фрунзе, который в то время был похож на большое украинское село. Двигались до берега Иссык-куля на лошадях (автомобильной дороги в то время еще не существовало); пересекли на пароходе величественное высокогорное озеро-море Иссык-куль; посетили последнюю каракаринскую ярмарку и ша лошадях добрались до Нарын-кола. Караван-баши нашего небольшого каравана был величественный старик Набоков, — когда-то проводник Мерцбахера. Наш путь лежал по зеленой долине Баянкола. В ее верховья мы поднялись высоко по склону, и перед нами открылся Центральный Тянь-шань во всем его великолепии.
Перед глазами стояли снежные купола пиков: Баянкольского и Семенова. Над этой снежной стеной, черный, контрастируя со снежными великанами, высился пик Хан-тенгри; далее, к востоку, потрясая своей мощью, вздымалась Мраморная стена.
Перейдя через перевал Ашу-тер, мы подошли с другой стороны к тому же массиву. Со склона над ледником Семенова перед нами открылся вид, который почти в точности повторял ту фотографию Сапожникова, с упоминания о которой я начал эту статью. Прямо перед глазами, ослепляя своей белизной, лежала необозримая снежная страна. Море снеж-ных вершин, уходящих в горизонт, манило своей таинственной недоступностью. Темный, подернутый дымкой, как бы прозрачный, возвышался над всем Хан-тенгри. Спокойные плавные линии снежных вершин хребта Сары-джас с колоссальным куполом пика Семенова на первом плане уходили на Г север и на юг, теряясь в голубой дымке. Еще дальше на юг, уже совсем призрачный, белой цепью остроконечных вершин виднелся хребет Куэлю.
Внизу подо мной изрытой рекой, грязный вначале и ослепительно белый вдали, лежал ледник Семенова, окаймленный вершинами, черными, как уголь, с четкими линиями фирна. Ледник со всем окружающим ландшафтом напоминал черно-белый рисунок. Пейзаж был холоден, суров и необычайно величествен.
Хотелось глубже проникнуть в эту снежную страну, но в то время у меня не было ни достаточно подготовленной группы, ни времени.
Поэтому, когда В.А. Благовещенский в 1935 г. предложил мне принять участие в Тяньшанской альпиниаде РККА, я с радостью согласился. Начальником альпинистской части был известный альпинист Э.С. Левин; он должен был возглавить штурмовую группу, идущую на Мраморную стену.
Моему отряду была поставлена увлекательная задача: пройти из Баянкольского ущелья на ледник Семенова и выйти к его языку.
В начале августа 1935 г. я снова оказался, теперь уже в составе многочисленного отряда, в долине Баянкола. С нами энергичный, всегда веселый и темпераментный, кинооператор Савченко. Вспоминаю эпизод. Небольшой приток Баянкола разбушевался к концу летнего дня. Лошади при переправе скользят и падают. Оператор в восторге от первого приключения. Он требует именем «святого киноискусства» не вытягивать барахтающуюся в потоке лошадь. Вдруг его лицо смертельно бледнеет, и он издает вопль: «Это же моя пленка!» — он увидел на заливаемом водой тюке знакомый номер. Именно в этом тюке находились его запасы пленки. Через несколько секунд лошадь была вытянута на берег. На траве разложены коробки кинопленки, и Савченко с удрученным видом выливал воду из кассет. Еще несколько километров пути и, после блестяще организованной начальником альпиниады переправы через бурный Баянкол, все мы собрались на травянистой площадке у языка Баянкольского ледника. Прямо перед нами — снежная Баянкольская стена, за ней — ледник Семенова. Нам предстоит через нее перебраться.
Неделя прошла в разведках, тренировках и учебе. Немало мучил нас Савченко: он заставлял изображать преодоление «смертельно опасных» скальных склонов на трехметровом камне и не менее «опасных» ледяных стен на четырехметровом пригорке. После, когда я смотрел этот фильм, но и до сих пор удивляюсь, как этот кинокудесник сумел, двигаясь лишь с караваном экспедиции, заснять срываемую снежным ураганом палатку. Но на то ведь и киноискусство!
На штурм Мраморной стены вышел основной отряд. Наступила и наша очередь. Девять человек выступило на запад. Шли сначала осыпями мимо Баянкольской стены. Как выяснилось, Баянкольский ледник состоит из трех разделенных ледников: восточного, стекающего со склонов Мраморной стены, центрального, начинающегося в фирнах Баянкольского пика, и западного, колоссальный фирновый бассейн которого полого спускается с гребня, отделяющего Баянкол от верховья Сары-джаса. Этот гребень составляет самую восточную часть хребта Терскей Ала-тау. Лошади довезли нас к самому снежному полю.
Наш лагерь расположился у правой морены на высоте 4200 м. Здесь нам предстояло провести 8-9 дней.
Маленькая палатка, в которой я поселился, была в некотором смысле штабной: в ней помещался командир отряда (я был инструктором) Коновалов и необычайно стройный, высокий юноша, украинец Приходько. Перед нами расстилалось огромное, полого поднимающееся снежное поле.
Путешествия В.В.Немыцкого (часть первая, Центральный Тянь-Шань, Горный туризм)
Схема маршрута группы В. Немыцкого
Жизнь шла обычным путем. Днем разведка, вечером разговоры — иногда несколько необычные. Дело в том, что мои сотоварищи по палатке заставляли меня рассказывать историю математики, что я честно делал, пока дружный храп не возвещал, что лекция окончилась.
В качестве объекта первой разведки мы наметили небольшой снежный пик хребта Терскей Ала-тау. За этим пиком гребень понижался и примыкал к Баянкольской стене. Вышли довольно рано. Ночью был, как всегда, мороз, и снег поскрипывал. Как только взошло солнце, обнаружилось пренеприятное свойство нашего снежного поля. Несколько шагов по образовавшемуся ночью насту делаем уверенно, потом тонкая корка не выдерживает, и мы проваливаемся. Делаем усилие выбраться — проваливаемся еще глубже — это осел второй слой наста.
В некоторых случаях мы насчитывали до пяти слоев наста. Нередко все эти насты окончательно не выдерживали тяжести, и нога уходила в трещину. Снежное поле, ровное с виду, оказалось коварным, и нам- пришлось идти с попеременной страховкой.
Погода нам благоприятствовала, и в 12 часов мы были уже на вершине. Ее высота 4900 м. С вершины я сразу увидел, что задача нашей разведки, в основном, решена. Прямо перед нами, за глубоким провалом, возвышался ослепительно белый, как бы придавленный снегом, купол пика Семенова. Верховья ледника Семенова еще довольно глубоко заходили к юго-востоку от нас. Ледник со всех сторон окружали крутые снежные склоны. Нам оставалось найти только удобную для перехода седловину. Поздравили друг друга с удачной разведкой. Мое сообщение о том, что для перехода на ледник Семенова не нужно лезть на Баянкольскую стену, было встречено с нескрываемой радостью. Небо все время было безоблачным, только небольшие облака неслись со стороны Мраморной стены. Вдруг произошло нечто невероятное. От момента, когда ярко светило солнце и небо было 'безоблачно, и до того, как мы оказались в густом тумане и среди пурги, прошло не более четверти часа. Некоторое время мы еще продолжали двигаться по заранее намеченному направлению. Однако скоро стало ясно, что если туман не рассеется, то мы не найдем оставленных у вершинного конуса палаток и теплых вещей. Сквозь туман и пургу иногда виднелись какие-то черные скалы. Когда мы поднимались, никто не заметал деталей пути, и оставленные вещи хорошо были видны во время восхождения и с вершины. Держа направление на скалы, мы медленно двигались сквозь пургу. Скалы, казалось, не приближались. Решили переждать. Минут через двадцать просвет и... далекие скалы с нашими палатками оказались находящимися буквально в нескольких шагах. Залезли внутрь, вскипятили чай и с наслаждением выпили его с клюквенным экстрактом. Через час-полтора немного разъяснило, и мы двинулись дальше. От основного лагеря нас отделяют четыре километра снежного поля. Не прошло и сорока минут, как снова началась пурга, на этот раз сопровождавшаяся шквалистым ветром и необычайно резким падением температуры.
Ветер ледяным дыханием обжигал лицо и руки. Опасаясь обморожений, распоряжаюсь снова расставить палатки. Пурга несколько утихла. Неожиданно снаружи заскрипели лыжи. Именно не шаги, а лыжи. Дело в том, что нам с Э.С. Левиным с большим трудом удалось убедить руководство альпиниадой взять с собой несколько пар лыж. Мы знали еще в Москве о порошкообразном характере тяньшанского снега и хотели испытать на нем лыжи. Пришедшие лыжники — Соловьев и радист Николаев — оставались в основном лагере как дежурные и пришли нас проведать. Тот путь, который мы преодолели с большим трудом за 3-4 часа, они легко и быстро проделали на лыжах. Лыжников мы вернули назад в лагерь, а сами пришли туда лишь на следующий день. Утром, после нудных выкриков: — я Волга, я Волга, я Волга! — вызываю Памир, вызываю Памир, — и ворчания относительно севших аккумуляторов, удалось связаться с основным лагерем и доложить об удачной разведке. Следующую разведку мы уже сделали втроем на лыжах прямо на перевальное седло. Лыжи не разламывали наст, и мы быстро были на пе-ревале 4450 м.
Под нами было ответвление, ледника Семенова, спускающееся с Терскея. Спуск проглядывался донизу и был относительно пологим. Пожалуй, это первый случай, когда новый перевал был открыт на лыжах.
Наступил день выхода. Предстояло перенести через перевал тяжелые рюкзаки — около 30 кг каждый, радиостанцию другое имущество. Ясно, что наст нас с таким грузом не выдержит, и 3-4 км пологого пути будут мучительны. Лыж на всех не было. Решение подсказал командир Козлов. Он предложил сделать из лыж санки, погрузить на них все вещи и втянуть их на перевал. Так и сделали. Построили санки, погрузили целую гору вещей. Впряглись и, дружно подталкивая сани сзади и с боков, двинулись на перевал. Через 3-4 часа мы уже были на перевале. Среди участников нашего похода оказались люди, хорошо умеющие управлять санками. Снежные вершины Тянь-шаня увидели необычное зрелище: сани с сидящими на них людьми плавно, мелкими зигзагами опускались в верховья ледника Семенова, ни разу еще до этого никем не посещенные. Снежное поле вскоре кончилось, начались бугры и камни. С большим сожалением расстаемся с санками и лыжами. Снимаем с лыж крепления, втыкаем их в каменный бугор, и они остаются там памятником нашего перехода. Нас окружает подобие лунного ландшафта, вся поверхность ледника усеяна круглыми озерами, между озерами высятся огромные бугры. Идем вниз правой мореной. Противоположный берег составляет Адыртерский отрог, на котором в висячих долинах залегают небольшие ледники. Ледник Мушкетова и ледник Семенова не имеют общего фирнового бассейна. Фирновый бассейн ледника Мушкетова лежит гораздо выше, чем у ледника Семенова. Заночевали мы у приветливого моренного озера и на следующий день уже достигли условленного места при слиянии рек Сары-джас и Ашу-тер. Еще через день показался опускающийся с перевала Ашу-тер весь караван экспедиции.
После радостной встречи мы узнали о неудачной попытке восхождения на Мраморную стену. Альпинистам помешали лавины.
* * *
В последний раз мне удалось побывать в Центральном Тянь-шане в 1937 г. Планы наши были очень обширными: обойти район Каракольского ущелья, а затем поехать на ледник Мушкетова. В г. Пржевальске в тот год было необычайное оживление. Московский дом ученых устроил свой туристский лагерь в Каракольском ущелье. Две альпинистские группы — Э.С. Левина и Н.М. Попова — отправлялись на штурм Каракольского пика — высшей точки хребта Терскей Алатау; А.А. Летавет проводил последние приготовления к своей очередной экспедиции в глубь Центрального Тянь-шаня. У меня была в тот год очень маленькая группа: кроме меня — Б.М. Юнович и моя жена Н.К. Бари. Проделав несколько тренировочных перевалов и легких первовосхождений в районе истоков реки Караколки, мы с Юновичем отправились на так называемый Каракольский перевал — единственный в центральной части хребта Терскей Ала-тау. Мы хотели подняться на пик Ак-су с востока: этот пик из верховьев ущелья Ак-су кажется очень неприступным. Восхождение оказалось неожиданно очень легким. Но зато эта вершина представляет собой превосходный панорамный пункт.
Мирно возвращались мы из этого похода и подходили с востока к Каракольскому перевалу. Тут произошло событие, которое в корне изменило все наши дальнейшие планы. Мы шли по совершенно открытому языку восточного Каракольского ледника. Небольшие языки фирна сползали с окружающих склонов. Я шел впереди. Внезапно перед глазами замелькали несущиеся мимо меня какие-то ледяные склоны, но почему-то все это казалось мне чем-то безразличным. Очнулся я стоящим на небольшой ледяной площадке, вниз уходила извилистая трещина, дна которой не было видно. Вот что рассказывал потом Юнович. Когда я внезапно исчез и на поверхности ледника осталось лишь небольшое темное отверстие, он подбежал к трещине и крикнул: «Виктор Владимирович!» — ответа не было. Он кричал еще и еще — отвечало ему только эхо. Звать на помощь некого: мы одни в нескольких десятках километров от какого бы то ни было человеческого жилья. Через 3-4 минуты я начал откликаться. Тогда все пошло гладко: Юнович легко вытянул меня на поверхность. В 3-4 м надо мной в сужении трещины застрял сорвавшийся с меня рюкзак и на нем лежали, как бы положенные какой-то таинственной рукой, ледоруб и очки. Выбираясь наверх, ледоруб и очки я забрал, рюкзак пришлось оставить. Когда я вылез, мы начали считать потери. Они были огромны: мы лишились одного спального мешка, почти всего запаса продовольствия и горючего. Но зато серьезных повреждений у меня не было. Это, пожалуй, главное.
Мы все-таки прошли через перевал и благополучно добрались до лагеря. У меня сильно разболелось ушибленное гари падении колено, и дальнейшее путешествие пришлось отменить. Дней через десять мы возвращались в Москву. Последний вечер на Тянь-шане нас застал у памятника Пржевальскому на берегу Иссык-куля.
Озеро было то желтоватым и зеленым, то покрывалось красноватыми отблесками. Последние лучи солнца догорали на вершинах Терскея, а Кунгей Ала-тау, за который зашло солнце, казался вырезанной из бумаги полупрозрачной голубой зазубренной каемкой.
Я совсем не коснулся здесь путешествия на Кок-шаал-тау 1933 г., которое я проделал в составе экспедиции А.А. Летавета. Это путешествие отчасти описал Д.М. Затуловский в своей книге1
1 Д.М. Затуловский. На ледниках и вершинах Средней Азии. Географгиз. 1948.

28


Комментарии:
0
Надо Немыцкого записать в перечень как перовпроходца перевала Семенова.

0
Восточную часть Терскея и вообще Центрального Т-Ш я еще вообще не трогал! Подожди.

3
Хоть и не люблю Вас, нежно, хоть и характер у Вас, мягко говоря, сложный, хоть и Вы у меня в "игноре", но дело делаете нужное и полезное. Удачи!

2
Господин "Иванишин"! Ведь я же в прошлый раз вежливо предупредил вас не лезть в мои, чисто информационные темы. Вы в ответ поставили меня в игнор и нагло продолжили лезть, да еще и провоцировать скандал. Приходится все же отправить вас в игнор, раз вежливо не понимаете. Ваше "одобрение" здесь абсолютно ни к чему.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий

Страхование экстремальных и активных видов спорта

Выберите вид спорта:
По вопросам рекламы пишите ad@risk.ru