НС-2018. ИЮЛЬ. КАРАКОРУМ. ЛАТОК-1. (copypaste)

Пишет Ingvarr-nsk, 25.02.2019 18:02

АКТ разбора НС, произошедшего 25 июля 2018 г. в горах Каракорума при восхождении на в. Латок 1 (7145) по северному ребру (маршрут Лоу), предп. 6Б к.сл.


Спортивная группа-двойка - в составе: руководитель группы Гуков Александр Борисович (СПб), КМС, обладатель «Piolet d´Or», и Глазунов Сергей Владимирович (Иркутск), МС, инструктор альпинизма 3 категории - 30 июня 2018 г. прибыли в Пакистан для совершения восхождения на вершину Латок 1 по северному ребру (неоконченный маршрут Д. Лоу, 1978). Альпмероприятие на сайте ФАР не регистрировалось.
Предварительно Гуковым была достигнута договоренность с компанией «ATP» об оформлении документов, организации портеров и баз. лагеря экспедиции. Так же двойка имела постоянную связь с журналисткой Анной Пиуновой, освещавшей ход экспедиции на своем интернет-ресурсе.
Ранее Гуков и Глазунов никогда в совместных экспедициях или восхождениях не участвовали.
Первоначально планировалось, что группа будет совершать восхождение в составе из 3 человек, включая Глазунова Евгения Владимировича (МС, Иркутск), но тот перед отъездом отказался от участия в экспедиции.

Гуков имел полное представление о горе и маршруте, т.к. годом ранее, в августе 2017-го, в составе петербургской группы (В. Шамало и А. Кашевник) пытался совершить восхождение на вершину Латок 1 по маршруту Лоу. Тройка за 12 дней достигла высоты 6500-6700 м, откуда, в связи со сложившимися реалиями (закончились газ, еда, до вершины было еще далековато), начала спуск, занявший два с половиной дня. В результате той попытки восхождения Шамало и Кашевник получили обморожения, приведшие к частичным ампутациям пальцев ног. После указанной попытки участники в интервью отмечали, что сложность маршрута увеличивается в верхней части, и на прохождение верхнего участка маршрута (от ледового серака) необходимо не менее 4-х дней пути.

1 июля Гуков и Глазунов С. прибыли в поселок Асколе, и 2 июля начали треккинг к баз. лагерю на ледник Чоктой.
5 июля группа достигла базового лагеря на 4600 м. В это время в этом же районе уже находилась другая российская группа: Маркевич Константин (Москва), МС; Парфенов Александр (Новосибирск), МС; Коваль Виктор (Санкт-Петербург), МС, «Снежный барс», инструктор 3 кат. Они также планировала восхождение на вершину Латок 1 по северной стене, но по другому маршруту.
Заранее и впоследствии между группами не было достигнуто договоренности о взаимодействии, однако в период с 7 по 10 июля обе группы совершили совместный акклиматизационный выход, в ходе которого
Гуков и Глазунов совершили ночевку на высоте 5300 м и две ночевки - на 5900 м.

13 июля двойка вышла на восхождение, взяв с собой три килограмма еды (из расчета 150 гр. на человека в день), несколько баллонов газа, две веревки, 10 скальных крючьев, 10 ледобуров, минимальный комплект закладок, 1 палатку и 1 спальник на двоих. Характерно, что для облегчения веса Глазунов в качестве самостраховки использовал «клифы» с проволочными немуфтованными карабинами.
В качестве средства связи группа имела спутниковый коммуникатор Iridium, позволяющий отправлять текстовые сообщения с координатами местонахождения.

Начало маршрута находилось на отметке ок. 4800 м.
Работа на маршруте осуществлялась с ежедневной сменой ведущего.

14 июля группа Маркевича вышла на маршрут Лоу следом за группой Гукова, и на протяжении следующих дней и до момента начала спуска 21 июля тройка двигалась с отставанием от двойки около 250-300 м по вертикали.
Во время движения группа Маркевича отметила чрезвычайно опасные условия на маршруте: лавины, камнепады, ледовые обвалы, которые были спровоцированы аномально теплой погодой. Так, выше 6000 м ночью по стене продолжали течь ручьи, ледобур вытаивал за 15-20 минут, эффективная страховка на льду была невозможна. Из-за объективной опасности маршрута и возможной нехватки «железа» для спуска по стене в условиях невозможности организации эффективной страховки на льду тройка Маркевича приняла решение о спуске с высоты ок. 6200 м. О возможных проблемам на спуске тройка информировала двойку.

График движения двойки Гуков – Глазунов:

13 июля вечером двойка достигла высоты 5260 м.
14 июля двойка Гуков – Глазунов достигла высоты 5512 м, где оставила часть еды и газа для «облегчения» веса. Для дальнейшего подъема взяли еды на 5 дней (из расчета 150 гр на человека в день).
15 июля - вышла на отметку 5840 м.
16 июля - на 6160 м.
17 июля - на 6300 м.
18 июля - на 6500 м.
19 июля - на 6780 м (вершина характерного серака на ребре).
До момента выхода на серак двойка двигалась с хорошей скоростью: сказывалось знание Гуковым маршрута.
С выходом на серак скорость двойки резко упала: помимо сложностей рельефа сказывалась и накопившаяся за 7 дней усталость, и отсутствие еды в необходимом количестве, и отсутствие должной акклиматизации для эффективной работы на высоте выше 6800 м.
20 июля двойка прошла около 100 м по сераку и подошла под стену примерно на 6800 м.
21 июля - день отсидки из-за плохой погоды, еда закончилась (осталось НЗ в виде одного завтрака).
22 июля - попытка штурма без палатки, закончившаяся обработкой двух веревок скальной башни, в верхней части ребра, ночевка на прежнем месте на «6800».
23 июля - попытка штурмового выхода без палатки (с утра съели последний сэкономленный завтрак), к вечеру достигли верха ребра, вышли на предвершинный гребень на высоте около 7050 м. Идущий первым Глазунов сообщил находящемуся веревкой ниже Гукову, что это , судя по всему, вершина, но туман не дает определиться точно, а рельеф и снежные условия не позволяют принять напарника. Т.к. бивачного снаряжения не было, еда закончилась, погода портилась, было принято решение спускаться.
С этого дня двойка перестала выходить на связь, а последний сигнал спутникового треккера был зафиксирован на высоте 6975 м.
24 июля спустились с «6800» до примерно «6700» по ледовому склону (сераку), что составляет порядка двух веревок за день. Чрезвычайно медленная скорость свидетельствовала об усталости группы.
Гуков события этого дня не запомнил вообще; как он позже писал в Интернете: «24 июля я не помню. Пытаюсь вспомнить вот уже который день, но не помню».

В этот же день Маркевич-Парфенов-Коваль вышли под основание стены с целью обнаружения двойки в бинокль. Не обнаружив никого на стене, Коваль написал сообщение Пиуновой с просьбой организовать вертолетный облет стены.
25 июля утром Коваль наблюдал установленную палатку на высоте 6700 м двумя веревками ниже верха серака, и продублировал необходимость вертолетного облета. Также попросил по возможности поискать вертолет с внешней подвеской, поскольку иного варианта снять людей с этой стены, помимо вертолета с внешней подвеской, не существовало.
Было получено подтверждение вылета вертолета. Коваль подготовил мешок с заброской еды (несколько энергетических батончиков, шоколадок, колбасу) и газ. К мешку привязал 30-метровую веревку диаметром 6 мм, а на ней завязал узлы-петли через каждый метр, чтобы мешок мог зацепиться в скалах при его выброске из вертолета.

Через какое-то время прибыли два вертолета ВВС Пакистана, и, взяв Коваля на борт, вылетели на поиски двойки. На высоте около 6600 м альпинисты были обнаружены. Верхний (как стало понятно по фото впоследствии — Гуков) стоял на ребре на станции, а нижний (Глазунов) был на 50 метров ниже на стене. Гуков показал рукой знак, что у них все в порядке, и Коваль сбросил мешок с заброской, который двойка сумела подобрать. Через 10 минут вертолетчики высадили Коваля на леднике и улетели вниз. Информация о результатах облета была передана Ковалем Пиуновой.
Через три часа после облета было получено сообщение от Гукова, в котором он написал: «Сергей улетел вниз. Я один на стене без снаряги. Два процента заряда». (На треккере – КТК).

Конкретного момента падения Глазунова Гуков не видел. Он (Гуков) спускался последним, а Глазунов – первым, организуя станции и точки страховки. В целях экономии времени Глазунов организовывал станции на одной точке; при организации «петли Абалакова» не блокировал петлю с второй точкой.

Ситуация на момент срыва Глазунова была следующей: Гуков стоял на верхней станции, сделанной из одного бура и проушины, которую Гуков, спустившись с предыдущего дюльфера, сблокировал петлей. Глазунов дюльферял на одной веревке, пристегнутой к проушине, через спусковое устройство «Гри-Гри». Второй веревкой Гуков страховал Глазунова через ледобур. Глазунов ушел вниз на скальном участке и долго не отвечал на крики Гукова, после чего последний решил спускаться вниз на проушине, оставив бур на станции на подстраховке. Подойдя к перегибу, Гуков увидел, что Глазунова на станции нет.
Спустившись до станции, Гуков обнаружил, что обе веревки были закреплены концами к одному слабо забитому якорному крюку. Вниз уходил крутой снежно-ледовый склон в 60-65 градусов, обрывающийся стеной. Перепад высоты до ледника составлял около 1350 м. Сергея при визуальном осмотре Гукову обнаружить не удалось.
От указанного крюка Гуков с помощью веревки, которая была привязана к заброске Коваля, приспустился еще где-то на 25-30 м до места, где сумел вырубить небольшую полку во льду и поставить палатку, в которой и провел последующие 6 дней.

Ход спасательной операции.
25 июля. Получив сообщение о падении Глазунова, Коваль передал Пиуновой, что снова нужен облет, и что обязательно нужен вертолет с внешней подвеской, чтобы постараться снять Гукова со стены.

В тот же день Парфенов и Маркевич с биноклем подошли под стену в место, куда могло теоретически упасть тело Глазунова. Сделали осмотр стены с биноклем, фотографии с большим разрешением, но тело либо какое-то снаряжение обнаружить не удалось. Коваль отправился в это время на ровную часть ледника для встречи вертолета, но тот по погодным условиям не смог вылететь из Скарду.
С учетом крайней камне- и лавиноопасности нижней части маршрута в сложившихся условиях выход на ребро тройки Маркевича был невозможен (у Маркевича вдобавок было подозрение на перелом ребра). До точки, где предположительно находился Гуков, было приблизительно 5-7 дней подъема. С другой стороны, ни на этом ребре, ни на стене слева или справа, до выхода на вершинный гребень не было мест, подходящих для высадки с вертолета. И даже в случае, если кому-то удалось бы высадиться к Гукову, то дальнейший спуск в был невозможен из-за чрезвычайной его опасности. Единственным вариантом спасения было использование вертолета с опытным пилотом и работой на внешней подвеске.

А. Пиунова связалась с В. Зайцевым, помощником посла РФ в Пакистане, который далее принимал самое активное участие в организации спасательной операции, контактах с чиновниками Пакистана и подключением вертолетов ВВС Пакистана. На связь с Пиуновой вышел А. Овчинников, координатор общественного спасотряда Россоюзспаса, и включился в координацию операции.

26 июля вертолет прилетел около 9 утра, в это время начало затягивать гору, и облачность была на высоте около 5800 м. Облет с участием Коваля никаких результатов не дал из-за облачности. В то же время Ковалем была внимательно просмотрена вся стена ниже 5800 м, и нигде не обнаружено ни тело Глазунова, ни следов снаряжения.
В последующие дни погода испортилась, в базовом лагере шел дождь и снег, видимости не было.

27 июля Парфенов отправился вниз в сопровождении портеров. Коваль с Маркевичем остались в базовом лагере, для координации действий вертолетчиков и участия в дальнейшей спасательной операции.
29 июля вопреки информации про нелетную погоду и полное отсутствие видимости на горе, по инициативе пакистанских властей был организован облет, который окончился ничем.
30 июля Коваль и Маркевич подготовили площадку для посадки вертолетов на леднике, предложили схему с подлетом вертолета в соседнее ущелье (с территории небольшой военной базы с вертолетной площадкой), от которой до базового лагеря на леднике Чоктой было всего 10 минут лета.

Сделали попытку облета. Коваль и Маркевич подготовили совместно с пилотами снаряжение для снятия Гукова со стены (подходящего снаряжения у военных не было). С целью сокращения времени на передачи информации от Коваля пилотам (она шла по длинной цепочке людей), Маркевич отправился с коммуникатором Коваля в Скарду с вертолетчиками, а Коваль посылал сообщения с коммуникатора Алеша Чесена – руководителя британо-словенской группы, находившейся в это время в базовом лагере на леднике Чоктой.

31 июля сильно похолодало, с утра - чистое небо, Коваль передал через Маркевича вертолетчикам в Скарду информацию о погоде и расчистил вместе с поваром площадки для вертолетов на леднике от снега. Прилетели два борта, пилоты разгрузили их, сняли задние сиденья (вертолет четырехместный), слили топливо в канистры, оставив запас на 15 минут лета.
Коваль с Маркевичем привязали к вертолету 60 м динамической веревки, закрепив на ней груз (чтобы веревка не сильно болталась при вщелкивании). В свободный конец веревки вщелкнули муфтованный карабин, предварительно размуфтовав его. Сбухтовали веревку и передали ее (привязанную другим концом к днищу вертолета) второму пилоту. Вертолет в сопровождении второго борта подлетел к обозначенному месту, где предположительно находился Гуков, обнаружили его, спустили веревку с карабином (второй борт в это время координировал действия первого).

Гуков вщелкнул спущенную веревку в свою систему, не успев после этого выщелкнуть самостраховку на стене. Вертолет начал отлет, веревка натянулась. Образовалась цепь: самостраховка-альпинист-веревка.
К удаче всех самостраховкка порвалась, и вертолет на веревке начал эвакуацию Гукова в БЛ.
Предположительно, второй пилот, перед тем как сбросить веревку Гукову замуфтовал карабин, в результате чего Гуков провозился с этой муфтой и не успел выщелкнуть карабин самостраховки.
Операция продолжалась около 5-10 минут. Гукова на веревке опустили на ледник, где Коваль оказал ему первую помощь и завернул в спальник. Затем Гукова погрузили в вертолет, и вместе с Ковалем и Маркевичем доставили в военный госпиталь в Скарду.

Выводы и рекомендации КТК ФАР

1. Предпосылкой НС стали стратегические и тактические ошибки группы, которая не учла прошлогодний опыт группы Шамало.

2. Группа переоценила свои возможности пройти маршрут в двойке в «легком стиле», без необходимого запаса еды и газа, с минимальным запасом снаряжения. Оказавшись перед трудным участком маршрута на высоте около 6800 м, группа не сумела вовремя и трезво оценить скорость своего передвижения, которая не превышала 2-3 веревки в день, что при отсутствии еды и газа делало невозможным достижение вершины и безопасный спуск с нее. В результате подобных действий группа находилась на высоте 6800 м около 5 дней, сумев за это время набрать всего 250 метров высоты и, очевидно, не имея шансов на достижение вершины, до которой после прохождения ребра необходимо было преодолеть еще сложный, протяженностью не менее 8-10 веревок, скальный гребень с жандармами, сераками и карнизами на высоте выше 7000 метров.

3. Также группа проигнорировала рекомендации группы Маркевича об опасностях спуска и прогнозы погоды, свидетельствующие об ее ухудшении. Непринятие своевременного решения о прекращении восхождения и спуске вниз в конечном итоге привело к техническим ошибкам, окончившимся гибелью Глазунова. Комиссия, отмечает, что, несмотря на свою высокую спортивную квалификацию, Глазунов не имел опыта многодневных (продолжительностью более 7 дней) восхождений, что принципиально важно для прохождения объектов подобного уровня, и что, безусловно, сказалось на принятии неверных тактических и технических решений двойкой в условиях затянувшегося восхождения.

4. Комиссия отмечает потенциальную опасность пропагандируемого и культивируемого в последнее время стиля восхождения «фаст энд лайт» малой группой (двойкой). Такой стиль приемлем далеко не для всех горных районов и альпинистских объектов. ФАР, устанавливая вслед за модными веяниями международного конкурса «Piolet d'Or» критерии популярных альпинистских премий, провоцирует спортсменов совершать восхождения в крайне опасном стиле, без какого бы то ни было запаса прочности и надежности. Сам по себе стиль прохождения сложных объектов малой группой в стиле «фаст энд лайт» диктует отсутствие «права на ошибку» и требует максимально трезвой оценки своих возможностей альпинистами в конкретных условиях восхождения.

Подобные аварии уже случались не раз в российском альпинизме за последние годы: Горбатенков-Гуцало (2010, Непал), Ручкин-Иванов (2015, Перу), и КТК неоднократно предупреждала о пределе риска, который легко перейти при восхождениях в двойке в отдаленных районах без наблюдателя или групп поддержки. Если б не нахождение на момент аварии в базовом лагере тройки Маркевича, с большой долей вероятности спасение Гукова стало бы крайне проблематичным.
Непонятно, почему альпинисты установили связь не с тренером и наставником или с кем-то из опытных альпинистов из своих федераций, а только с журналистом, что, разумеется, эффективно для общей информации и пиара, но не для безопасности всего предприятия.

5. Комиссия соглашается с доводами группы Маркевича, что в конкретных условиях и с учетом аномального тепла, обильного таяния на горе, ненадежного состояния льда, имевшееся в распоряжении группы Гукова – Глазунова снаряжение было явно недостаточным для организации безопасного спуска (2,5 км дюльферов). Группа должна была оценить возможные риски на спуске еще во время движения наверх, и принять соответствующие решения.

6. Непосредственной причиной срыва и гибели Сергея Глазунова является потеря им эффективной страховки, вывязывание из страховочной и перильной веревок при отсутствии самостраховки. Конкретная техническая причина срыва и последующей гибели С. Глазунова может быть установлена только после обнаружения его тела.

7. Комиссия отмечает недопустимость использования в качестве основной самостраховки «клиф», и недопустимость использования немуфтованных карабинов в качестве основных самостраховок.

8. Также КТК отмечает грубые нарушения технических приемов организации страховки на спуске (по инициативе С. Глазунова), при которых спусковые станции (проушина «Абалакова», либо якорный крюк) в целях экономии времени не блокировались с другими точками страховки.

9. Тело Глазунова не было обнаружено, и, по мнению Коваля, делавшего вертолетные облеты до начала снегопадов, с большой долей вероятности альпинист мог улететь в бергшрунд, где был засыпан лавинами.

10. Поскольку нет никаких гарантий в том, что подобные случаи не повторятся, КТК рекомендует Правлению ФАР создать из опытных товарищей - как из центра, так и из регионов - группу быстрого реагирования и/или назначить лиц, ответственных в подобных ситуациях за разработку схем помощи, привлечения необходимых специалистов и ресурсов для осуществления практической помощи пострадавшим.

11. КТК обращает внимание альпинистов, приобретающих страховки от НС, что заявленная страховой компанией общая стоимость страхового покрытия как правило не может быть использована в полном объеме для оплаты необходимых транспортировочных и (или) поисково-спасательных работ. В каждом конкретном случае следует индивидуально выяснять, возможна ли вообще оплата транспортировочных и (или поисково-спасательных работ) по условиям приобретаемого полиса, и какая стоимость этих работ может быть покрыта за счет средств страховой компании.

Полученные данные необходимо соотнести с информацией о средней стоимости подобного вида работ (например, стоимость часа полета спасательного вертолета) в регионе, где планируется восхождение. На примере данного НС мы видим, что альпинистами была приобретена страховка, покрывающая приблизительно один час полета вертолета, т.е. время, которое занимает прилет вертолета в одну сторону от ближайшего аэродрома и до горы. Понадобилось еще много усилий для сбора дополнительных средств, чтобы решить все возникшие проблемы в организации и проведении спасательных работ.

73


Комментарии:
5
Жаль парня.Сильнейшее восхождение.

0
Можно узнать чей же всё таки этот акт... ? Т.е. кто авторы этого разбора...

2
КТК ФАР


Председатель КТК ФАР:
С.А. Шибаев, КМС, инструктор 1 кат.
Члены КТК ФАР:
И.Т. Душарин, МСМК, инструктор 1 кат.
С.В. Егорин, МС, инструктор 1 кат.
К.К. Зайцев, МС, инструктор 1 кат.
Е.В. Кузнецова, КМС, инструктор 1 кат.
М.А. Ситник, МСМК, инструктор 1 кат.

Стажеры КТК ФАР - с совещательным голосом:
Н.В. Журавлев, КМС, инструктор 2 кат.
А.Б. Игумнов, КМС, инструктор 3 кат.
В.А. Коваль, МС, инструктор 3 кат. (не принимал участие в голосовании, согласно Положению КТК)

оригинал в группе ВК https://vk.com/topic-118128445_39854728

1
Спасибо. А то как то непонятно было происхождение этого документа.

0
Зря, Вы это, Ингвар. Еще слишком "горячо".

3
Читал текст, а сердце аж из груди выпрыгивало: ну еда закончилась, погода испортилась, силы, надо полагать, тоже. Ледобуры вытаивают... Опыта больше 7 дней нет. Почему, ребята, вы не пошли вниз? Вас же дома ждали родные. Я признаюсь. Я ношу с собой фотографию мамы с папой на каждое восхождение. Каждый раз, когда иду наверх, думаю: не перешёл ли степень риска от просто "я рискую" до "авантюры"? А если сломаю себе шею и погублю людей - что будет с группой? А ребят так жаль! И про Сергея Глазунова я читал. Искренне ему завидовал: такой молодой парень, а уже столько первопрохождений. Круто! Ну почему уходят такие ребята? Простите, немного сумбурно получилось. (((

3
Потому что Серый всю гору отмолотил вверх и вниз.!!!!!
"24 июля спустились с «6800» до примерно «6700» по ледовому склону (сераку), что составляет порядка двух веревок за день. Чрезвычайно медленная скорость свидетельствовала об усталости группы.
Гуков события этого дня не запомнил вообще; как он позже писал в Интернете: «24 июля я не помню. Пытаюсь вспомнить вот уже который день, но не помню». "

Гуков постоянно говорил, что не запомнил этот день. Да так не бывает, просто нагло врет!!! На горе стопудово был конфликт, и Гуков всяческий этот день пытается стереть из своей памяти. Только - Саша - от себя не убежишь. Я уверен , что ты помнишь этот день. Я могу поверить, что ты не помнил при условии жесткой гипоксии с травмой головы - но, увы - он помнит все остальное!!! Это подозрительно.
Серегу не вернуть и это факт.
А Сане Гукову пожелаю завязать ходить в горы, продать , а лучше выкинуть снарягу - жить, радоваться жизни и растить детей. И помнить тот день 24 число.!!!!

3
Очень удобно анонимно давать советы. Авторизуйтесь, тогда это будет честно.

5
Вот авторизуется он, и Гуков сразу всё вспомнит! Вот что авторизация животворящая делает!

24
Уважаемый, а Вас кто правом наделил других людей в чем-то голословно обвинять? История непростая, трагическая, на гору два взрослых человека пошли, оба осознавали на что шли, оба ошибки допустили, оба за эти ошибки заплатили, каждый по своему...

-1
Интересно чем Гуков заплатил? Деньгами? Серый жизнью, это самое дорогое, что есть у Человека.
А он чем?
И уважаемого Гукова не кто не обвиняет. Обвинение ему не кто не выдвигал. Вы же прекрасно в этом разбираетесь.
Пусть это будет гипотеза....
И дай Бог этот клубок не размотать спустя время.... Всякое бывает.

18
Если Вы не понимаете, чем заплатил Гуков, проведший неделю на грани жизни и смерти, то я Вам этого не смогу разъяснить. И то, что ему удалось выжить, то это чудо.
Они с Сергеем были вдвоем и были командой. Жизнь распорядилась их выбором так, как распорядилась. А пустыми словами в эфир надо осторожнее бросаться

4
Сколько стоит наша жизнь
Нисколько
Иногда 60 руб, не поменял петлю - жаба заела,
иногда лишний крюк на спуске - 500 руб с учетом износа
Сколько стоит выбор тактики и снаряжения 00 руб 00 коп

0
Наверное... Раз руки ноги есть, можно ходить по земле, наверное это и есть та плата... Наверное это и есть то чудо...
Как говориться, Бог судья. Не имею желания ворошить старые тряпки. Что хотел сказать, я сказал. По этому удаляюсь.

1
Прочитал.
Понял, как не надо ходить в горы.
За каждую глупость в жизни приходится платить. Всем по-разному. Кому-то жизнью.

-2
Прочитал.
Понял, как не надо ходить в горы.
За каждую глупость в жизни приходится платить. Всем по-разному. Кому-то жизнью.

0
одного непонятно... группе ведь сбросили мешок с заброской и она его подобрала... после этого проблемы с нехваткой еды и железа поидее должны были бы исчезнуть, можно было бы немного передохнуть, и пойти вниз сильно не экономя железо...
не ради кого-либо обвинить, а ради науки на будущее, положа руку на сердце, были ли просчеты в формировании аварийной заброски? рекомендации и замечания на этот счёт комиссия не даёт...

0
Из материала я понял, что мешок был только с едой (неясно, почему). Ну и судя по описанной ситуации с погодой - с любым запасом еды и снаряжения промедление было бы смерти подобно =(.

0
Нет, там вроде и газ был. И потом, как готовить еду без топлива? Например, попить воды. Не сосульку же обсасывать. (


0
Скорей всего были ограничения по весу мешка. Поэтому клали самое необходимое - высококалорийную еду и газ.

27
Как человек, который готовил заброску и сбрасывал ее парням, расскажу. Вводные данные были такие: парни уже очень долго на горе, информации от них "0", про отсутствие еды и газа - наши догадки по опыту и исходя из информации о том, как мало они ее взяли. Мы собственно заказали облет, не зная вообще обнаружим мы кого-то или нет, и вообще не имея о них никакой информации, кроме того, что они уже 2 недели на горе. О том, что будет борт, узнали примерно за 20 минут до его прилета. Положили именно газ и еду, поскольку понимали, что именно этого у них точно нет. Удастся нам кого-то вообще найти? Непонятно. Удастся ли сбросить заброску? Еще более непонятно (попробуйте проезжая на полном ходу на электричке перекинуть в окно посылку стоящему на другом краю платформы). Шансов выбросить заброску в цель: один из десяти тысяч. Собственно задача была обнаружить парней, чтобы определиться с вариантами дальнейшей помощи. Заброску я скидывал через иллюминатор, пролетая вдоль стены на высоте около 70-80 метров над парнями

3
Кажется, все то , что написано в этом тексте уже давным давно было изложено в других источниках.
Пол года прошло ...
Для чего этот разбор? Чтобы сказать, что НЕДОПУСТИМО «клифы» на маршруте использовать?! Спасибо , конечно, но можно было просто промолчать.

8
Наверно старым уже становлюсь. Может быть действительно надо бескомпромиссно идти к цели, как Курц и Хинтерштойсер. Как Глазунов и Гуков. Ибо если не они, тогда не будет успеха Хекмайера и команды. И не нужны никакие разборы. Кто судья?

1
Плюсую! Но считаю, что разборы нужны. А судьи тут вообще ни при чем.

1
расчетно 6 дней на 150 грамм в сутки, еще 6 - на том что сэкономили от 150. итогом на спуске 2 веревки в день.... - плюсую, Ingvarr, - в чистом виде бескомпромисс

23
никто не собирался умирать
просто так сложилось
Но если все суммировать, то 150 грмм- смешно, ребята на 3-4 дня полезли?, клифы как самостраховка- бывает, хотя......, одна группа ниже ушла а вторая пошла вверх имея недостаток снаряжения..... и всего остального.....возможно все. Но решение принимали двое не один. И это восхождение в принципе начиналось как возможность- билет в один конец
Просто каждая ошибка привела к такому концу.
А то что был конфликт или нет?
По собственному опыту.
Сорок один день на горе в двойке, скинули 12 и18 кг. каждый.
По приезду в Сиэтл на вопрос друга куда идем дальше "Я показал на улицу и сказал ты идеш в ту сторону я в другую" Днем встретились на каком то перекрестке и до сих пор ходим вместе.
Разногласия и напряжение в такой ситуации могут быть, разница в возрасте, школа разная.
Но на горе работают два профессионала. И учить кого там уже поздно. Сложно быть авторитетом в такой ситуации. Поэтому Alpinist, поживи, очутись перед каким то выбором потом рассказывай

3
Марат, плюс.

3
Я был против разбора, а тем более, обсуждения этой темы, так рано. Но каша уже "заварилась" и ее уже хлебают ложками, так что несколько замечаний по техническим моментам:
После принятия решени о спуске (рано или поздно, - это ИХ решение), была реальность: 1.количество наличного железа. (Его, оказывается, было меньше, чем я думал). 2. Несколькодневный "подсос" по продуктам и воде. Кто такое "хлебал", знает, как падает скорость любых телодвижений. Даже голова "варит" в разы медленнее. Интерполирую на себя, в далеком прошлом, - какие могли быть варианты?
1. Искать линию дюльферов, максимально ледовую.
2. Крутить проушину и один бур, блокируя пару для спуска первого, затем второй дюльферяет на буре, сделав из него "рукотворный "самовыверт". (Кто не знает - на недокрученный бур наматывается репшнур (корделет, мать его), против часовой стрелки. К нему - вторую, продергивающую веревку). Весьма стремно, иногда бур начинает раскручиваться уже при сбросе вниз второй веревки под ее весом. Ну, кусочки льда под ухо, как-то работает.
3. Железа и петель все равно не хватит до самого низа, тем более, что скальные участки на стене превалируют. Поэтому: запросить по связи визуальную корректировку линии спуска до приемлемого места (если это возможно), откуда может без проблем забрать вертак, либо, в разумные сроки смогут подойти снизу.
ВСЕ. Других вариантов НЕТ. А всякие мелочи, типа "клифа" вместо самостраховки... Плохо, конечно, но это, опять же ИХ решение. А квалификация достаточно высока, чтобы такие решения принимать.
С остальными выводами КТК спорить трудно, но Коваль недаром не голосовал. Наверняка есть моменты, о которых мы не знаем. И не узнаем никогда.

0
Я конечно, мало что понимаю в стенных восхождениях, но непонятно у вас вот что: если недокручивать ледобур, как вы советуете. А выше написано, что они у ребят "вытаивали самостоятельно", то было бы такое применение безопасным? А если и даже рассматривалось, то может, по ситуации приняли правильное решение - так не делать?

5
Недокрученый бур, потому что если докрутить то его репшнуром обратно не раскрутить.
Поэтому делают пол оборота или больше назад, от льда зависит.
Теоретически за 3-5 минут спуска по нему он не успеет от таить.
Но я всегдв восхищался когда говорили что так спускаются, очень много отказов выкручиваться. Тянешь а он как бы не падает, а лезть наверх потом напряжено.

3
Все абсолютно так, Марат. Мне два раза приходилось вынужденно так делать, но стремно очень. Один раз бур не выкрутился, а мы были в двойке, т.е. обе веревки концами еще наверху, а что там с буром - непонятно. То ли недовыкрутился, и на паре оборотов во льду сидит, то ли хрен его знает. Но грузить веревки однозначно нельзя. Пришлось лезть наверх, "на ветре в жопе", без страховки, поправлять все.

Войдите на сайт или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий
По вопросам рекламы пишите ad@risk.ru